Неосновной инстинкт

После того, как золотые оттащили от неё одичавшего Лео, они попросили уйти её в гостевой домик. Переваривая произошедшее, Рэй сидела в нём и через себя пропускала всю ту боль, все те страдания, которые пережил Лео. Сколько всего он совершил! И вновь стал немым, хотя раньше был им по собственному желанию, а теперь из-за травмы. Она должна помочь ему снова, вытащить его из этого состояния, вернуть к полноценной жизни. Ему нужны любовь и поддержка, необходимы. Если бы она не сдалась и пришла раньше! Если бы не поверила, что он погиб! Сокрушаясь, Рэй сидела на кровати, обхватив голову руками. Судя по воцарившейся на дворе тишине, ученики и адепты разошлись по занятиям. И в этом молчании, пронзившем всё её существо и душу, Рэй ненавидела себя за то, что предала любовь, остановилась, не пришла под стены Тигриного лога лет пять-шесть назад, да так, чтобы не сдвигаться с места, пока не вернётся Лео. Почему-то она подчинилась его желанию совершать подвиги и отдаться долгу, почему-то отдала его войне и сражениям. Она была слишком юной, упорной и твердолобой, но недостаточно убежденной и уверенной. Но теперь, когда он всё-таки жив и нуждается в очеловечивании, Рэй будет рядом и выдержит всё.

Лео вошёл бесшумно в комнату. Девушка подняла на него глаза, полные слез. С минуту они смотрели друг на друга, пока он не кивнул ей, начав отступать. Он звал её за собой куда-то. Несмотря на то, что он едва не набросился на неё, Рэй продолжала верить в то, что он ничего ей не сделает. Поднявшись и пойдя за ним, она смотрела сзади на его спину под рубашкой, широкую, мощную, на его плечи, что, казалось, как плечи атлантов, способны держать на себе небесный свод. И под этой тканью столько шрамов, столько следов ран и битв, побед над смертью, сотворенных добрых дел! Рэй не сразу заметила, что они спускаются ниже и ниже, и поняла примерно, куда они идут, когда они обошли опустевшее в этот час общежитие (запоздало разум уловил, насколько оно подновленное, и даже второй этаж кажется обжитым) и вышли с территории монастыря к обрыву. Узкая тропа вела на поляну, усеянную ступами и надгробными памятниками – кладбище обитателей Лога. Они сделали небольшую паузу, прежде чем продолжить путь. Лео повернулся и убедился, что Рэй идёт дальше. За кладбищем находилась когда-то потрепанная и ветхая изба, в которой мог бы жить лишь один человек. Но было время, когда проникнувшая сюда под видом мальчика школьница умудрилась потеснить на узкой кровати воина-привратника и разделить с ним сон под одной крышей.

- Тигров, должно быть, стало больше… - Лео остановился и обернулся. Проследив за её взглядом, он кивнул, но не просто так, а действительно подтверждая информацию. Рэй и тогда, когда жила здесь, не знала толком, сколько же этих хищников прячется в лесах выше, за садами Тигриного лога. Речь когда-то шла о тигрице с тигрятами, но они уже давно выросли и, возможно, теперь со стороны скалистого подъема, непроходимой чащи по другому склону Каясан Лог охраняет полтора десятка здоровенных и опасных представителей семейства кошачьих. Девять лет назад Рэй могла бы поверить, что их кормят исчезающими из монастыря адептами, но теперь в ней уже нельзя было зародить веру в подобные глупости. Золотые и монахи её юности сошлись в одно, став из мифического воинства света живыми и существующими борцами с преступностью, впрочем, такими же нелегальными, как и она сама.

- Папа! – Рэй опешила, едва не повалившись назад, но придержавшись за дверной косяк. Глаза заметались в поисках источника звука. Они опустились и обнаружили бегущего к ногам Лео ребенка, которому было между годом и двумя. Крепкий черноглазый мальчишка ударился бы о мужчину, не затормозив вовремя, но тот поймал его, подхватив на руки, и, прижав к себе и поцеловав в крошечный нос, повернулся к Рэй. Загнанность, страх, но непоколебимое чувство собственности и любви к тому, кого он держал перед собой, затаились в глазах Лео. Он смотрел на Рэй и ничего не ждал, он прекрасно понимал, что будет дальше, что должно быть дальше. Девушка не нашла слов. Она онемела точно так же, как и тот, которого мечтала разговорить второй раз за его жизнь. Внутренняя дверь, ведущая, судя по всему, в спальню, открылась, и оттуда появилась фигура. Женская. Ещё пребывающая в прострации и непонимании, Рэй тряхнула головой, сосредотачиваясь. Молодая девушка, восточного типа, но не азиатка, с длинной, тяжелой, толстой черной косой волос до талии, придерживая поясницу и потирая её, вышла и встала перед Рэй и Лео. Округляющийся живот нельзя было не заметить.

- Простите… - Подняв взор, она нашла в ответ взгляд не Лео, а его сына, с любопытством рассматривающего чужую тётю. – Прости… - обращаясь к Лео, сказала ребенку Рэй. – Прости…

Добежав до гостевого домика, она ворвалась в комнату, где оставила свою сумку, подхватила её и, не мешкая, вылетела во двор, по галерее, мимо башни настоятеля, мимо хозяйственных пристроек для хранения уборочных и садовых инструментов, к калитке, где оттолкнула привратника и, открыв щеколду, выпрыгнула из Тигриного лога. Поправив ремешок на плече, Рэй рванула к Кошачьей тропе, скользкой и труднопроходимой, по которой нельзя ходить несобранным и взбудораженным, потому что рискуешь сломать шею. Но Рэй буквально скатывалась по ней, когда услышала за спиной:

Задержав дыхание, они не смогли больше соблюдать дистанцию и бросились друг другу в объятия. Не было поцелуев, не было ласк и нежностей; два человека, нашедшихся спустя столько лет, хотели почувствовать, ещё хоть раз, что не уходившее из их сердец было правдой.

- Тебе… тебе не… не з-за что извин-няться, - сбивчиво и непривычно прошептал Лео, чем усугубил состояние Рэй. Он начал говорить! Она только и умеет, что дарить ему такие потрясения, что в нём что-то меняется, но что хорошего она для него сделала хоть раз?

- Жизнь… проживи счастливо, - попросил Лео её на ухо. – А потом… помнишь миф о Ню-Лан и Чжи-Нюй?

- На Млечном Пути. Мы встретимся.

- Да. Если не оставлю долгов. Тогда дух будет чист.

- Обещаю.



Слезы, смешавшиеся со струями воды, вытерлись полотенцем. Рэй пробыла в душе почти час, потеряв счет времени. Пока шумели потоки, отбиваясь о стенки кабины, пока влага текла с макушки до пяток, девушка не слышала, как надрывался её мобильный, сделав на столе два круга вокруг оси из-за вибрации, включенной плюс к рингтону. Через полчаса она не услышала и звонок в дверь, потом стук в неё. Выйдя из ванной комнаты, она очутилась всё в той же тишине. Каждый вечер, свободный от работы или встреч с подругами, был пыткой. Всё оставшееся в этой жизни будущее виделось ожиданием смерти, когда она вернётся в последний раз на Каясан, старой-старой женщиной, и попросит похоронить её рядом с Лео, чтобы тигр и тигрица воссоединились. Все дни теперь только ожидание. О Шэйке ей было страшно подумать, звонить ему она не могла, не представляя, как объяснить своё решение. Он никогда не поймёт её и не поверит, что при данных обстоятельствах она любит и его, но её душа навек прижилась в другой душе. Да и стоит ли рассказывать ему о последнем разговоре с Лео?

Шэйк тем временем сидел на мотоцикле под её окнами, барабаня пальцами по снятому шлему, положенному между ног. Она не поднимала трубку и не открывала дверь, возможно, её нет дома, но рано или поздно же она вернётся? Нужно подождать. Парень сидел и сидел, пока вдруг не увидел, что свет в одной из комнат зажегся. Так она дома, просто не хочет видеть его и слышать? Она решила, что с ним можно вот так поступить, не спросив его мнения? Шэйк завёл мотоцикл и, не включая скорость, стал газовать как безумный. Рёв мотора разнесся по всей улице, раздражая слышащих его горожан, которые не были любителями и ценителями гонок. Он жал и давил педаль, пока не сложилось ощущение, что по дороге летит кошмарный пчелиный рой, жужжащий без перерыва. Окна не открывались, и он надавил на клаксон, добавив пронзительный сигнал к какофонии звуков.

Рэй слышала, что на улице поднялся шум, но старалась не обращать на него внимания, пока не услышала открывающиеся окна соседних квартир, откуда раздались крики и жалобы, а потом и угрозы.

- Что вы себе позволяете?! – кричали из соседнего подъезда ему.

- Шэйк?.. – под нос себе спросила она, не найдя сил для громкого восклицания.

- Эй! – недоумевающее возмутилась она.

- Ты звонил? – удивленно раздалось сверху.

- Поднимись, поговорим тут!

- Шэйк?! Что ты делаешь?! – высунулась она сильнее, видя, как он ставит ногу на отлив окна первого этажа. – Шэйк!





- Иди к двери! Шэйк! – Он не останавливался, цепляясь за выступы и поднимаясь напрямую, как скалолаз, только без страховки. – Шэ-эйк!!! – заорала Рэй. – Немедленно спустись! Ты с ума сошёл?!

- Дурная ты идиотина, Шэйк, дай сюда руку!

- Что?! – сжались пальцы Рэй, как тронутая медуза.

- Шэйк, ты не просил быть твоей женой до этого, и решил начать сразу с шантажа?! – Нога молодого человека соскользнула и он повис на карнизе в двух метрах от Рэй. – А-а!!! – завизжала она, испугавшись, что он полетит вниз, но он удержался, и она полезла навстречу.

- Прошу тебя, лезь сюда! – Она протянула ему руку, после того, как он преодолел ещё некоторое расстояние. Он уже мог бы дотянуться до неё, но не делал этого. – Да, да, хорошо, Шэйк, ты доволен?! Давай себя сюда и прекрати трепать мне нервы! – Без её помощи добравшись до самого её окна, он взялся за её руку, уже забираясь на подоконник и проникая в квартиру. Вздохнувшая с облегчением Рэй закрыла раму и приложила ладонь к глазам. Ей всё ещё казалось, что он может сорваться, её трясло от страха и переживаний. Шэйк сиял улыбкой от уха до уха, встав рядом и принявшись разуваться. – Дрянь, что ж ты со мной делаешь? – опустила Рэй ладонь, переместив её на сердце.

- Я… - начала Рэй, но поняла, что слов для оправдания по-прежнему нет. Но, кажется, она только что согласилась где-то тут выйти замуж? – Я не знаю, Шэйк, я запуталась и поняла, что одиночество для меня наилучший выход. Я никого не могу сделать счастливым. Я вечно лезу куда-то, куда не надо, и всё идёт наперекосяк, я не довожу ничего до конца, я пытаюсь делать что-то по своему разумению, но мозгов у меня явно не хватает. Или доброты.

- Эй?! – обижено покосилась на него девушка.

- Да нет, я в порядке.

- Да нет, говорю же, всё хорошо, - потерев плечи, словно только сейчас их почувствовала, огляделась Рэй. – Чаю?

- А о каком?

- С пирожками, - добавила Рэй. – Я сама пекла.

- Вот видишь, ко всем моим недостаткам я ещё и обманщица.

- Золотой мой, ты хамству у своего милого друга набрался? – попыталась воспротивиться Рэй.

- Ах да, это всё меняет… Шэйк, прекрати! Я поддалась твоему предложению под страхом! – Молодой человек сжал в ладонях её ягодицы и впился поцелуем в шею. – Шэйк, ещё ничего не решено! Я не уволилась, Шэйк! Я не разобралась со своей чёртовой жизнью!

- Шэйк! Ты напрашиваешься! Я ведь набью тебе морду! Ты не с той связался! – Бросив её на спину, он возвысился над ней, перекинув через неё ногу, пока Рэй гневно дышала, планируя дальнейшие действия.

- Шэйк… - Глядя на него, спокойного, несгибаемого в своей позиции, смотрящего на неё с обжигающей страстью, Рэй стала притихать. Она безумно скучала по нему. Телом ли или душой, но если бы по ночам её обнимал этот мужчина, то депрессии, в которой она пробыла этот месяц, не было бы, наверное. Шэйк не просто тот, кто дарил ей любовь. Уже второй раз в жизни он показывал и доказывал, что отказываться от радостей и удовольствий ради несбыточных мечтаний – глупо, он тот, кто заставлял её жить на всю катушку, принимая жизнь с трудностями, проблемами и недостатками, но делясь своим пофигизмом относительно них. Он тот, кто учил наслаждаться тем, что есть, а не искать наслаждений, о которых ничего толком неизвестно.

- Пошляк!

- Не боишься?.. – Шэйк поморщился, когда она стиснула их ещё сильнее.

- Ты поставил меня на один уровень со своим членом?

- Что?! – услышав именно это в сравнении, протянула она.

- Ещё чего!

- И не подумаю.