Страница 69 из 179
— Скажи, как есть, как чувствуешь: сама не своя, знаю, что обидела, что я могу сделать, чтобы извиниться? Правда – залог. Даже если совершишь преступление или подлость, раскаешься, - сознайся. Объясни почему, даже если в причинах виноваты недобрые чувства, - я завидовала, я злилась, я струсила.
Тут же в паями откликнулись слова девушки: «Это я от зависти чуть не сдохла, злая была и хотела заклевать побольнее». А я с какого перепугу полезла с вопросом к Роберту? Хотела осадить наглость Катарины тем, что обличила ее нескромный интерес к мужчине? Она вечно старается вогнать в краску меня, а я отомстила.
— Хороший совет. Он ко всему подходит.
— Тебе на самом деле важно, что она чувствует? Тебе нужна такая подруга?
— Кажется, да. — Пришлось и самой это признать. — На самом деле она немного другая, чем показывает окружающим. В чем-то раздражает, но это поверхностно. А сердцевинка – просвечивает подлинное что-то, ясное. Чему ухмыляешься?
— А ты спрашивала, схожи ли были я и Бэзил характерами. Да та же история – разные. Ирис с Помойкой подружки, скажи постороннему – не поверят. Злое ей дали прозвище, конечно… — он с сомнением пожал одним плечом. — Значит, ошибались. Если ты видишь в ней хорошее, значит по сути она тебе близка, и это главное.
Я замолчала и подумала об обратном эффекте – раскрепощенность Катарины, нарочитая откровенность и сексуальность – это и мне близкие качества? Меня кольнула маленькая женская зависть. Нет. Такая храбрость мне несвойственна. Всю жизнь скромница, всю жизнь зажатая и стеснительная. Даже время замужества, опыт с Петером не перевели на иной уровень чувственности. А сейчас – все еще заморожена, ледянее некуда…
Задумалась и зависла на том, что уперлась глазами в Юргена. Он крутил в руках пустую кружку, смотрел на дно, где также как и в моей, осели дольки апельсина и яблока. Достал их и закинул в рот.
Знал он о себе - насколько привлекателен даже в худобе и угловатости, отыгрываясь на плюсах в жилистой крепости мышц, молодости и температуре? Я смотрела на губы, на желваки, на движение кадыка, когда проглотил свою фруктовую добычу. Красивое, живое действо, по-простому телесное. Взгляд перекинулся на шею, на ухо, за которое он заправил пряди, на сами волосы – идеальные в моем представлении. Зарыться бы пальцами, пропустить пряди сквозь них, обнять голову и поцеловать.
Реплика Катарины опять вклинилась из памяти в реальный момент: «Как его лапищи по моему нежному телу скользят». Мне не хватало этого – природного, наглого и безумного. По хорошему безумного желания.
— Меня уже отключает понемногу. Не очень выспался сегодня. Ты со мной или оставить тебе анимо и экран, в сети посидишь? Мне свет мешать не будет.
— Нет, я тоже спать.
Все убрали. Расстелились на полу и легли, каждый под своим одеялом, - у него тонкое, а я под пуховым.
— Спи без кошмаров, мотылек. Но если вдруг, я всегда тебя разбужу.