Страница 54 из 179
Мы договорились с Юргеном встретиться в его «окно» между работой и пограничным дежурством в южном районе. Час мы могли погулять, поговорить, провести время вместе, а после – он должен был до шести утра курсировать в театральном парке, - место удобно тем, что рядом целых три хода, есть где посидеть, есть общественные кабинки туалета и до десяти работал киоск «Улитка» с выпечкой и напитками.
Когда вышла с монорельса, уже огляделась – до встречи десять минут, и Юрген мог прибыть раньше, как и я: выйти с другого маршрута, стоять на перекрестке, я бы тогда его догнала и к «Улитке» дошагали бы вместе. Но нет – не увидела. Сама встала на светофор, на пешеходке, готовясь перейти улицу и зайти в ворота парка. За время ожидания подкатил еще один маршрут, новые приезжие, и я вгляделась в выходящих. Опять нет, но...
Мелькнуло знакомое лицо. Ноги уже унесли на другую сторону, а мысль с опозданием начала перебирать варианты – кто это и откуда знаю парня? Молодой человек, с характерным прищуром и прямыми русыми волосами. Стрижен по-славянски, глаза голубые, брови светлые, чуть выше меня по росту. Я отошла в сторону, задержавшись у дороги и стала выглядывать знакомого незнакомца издалека. Нашла. Парень никуда не шел, а был в стороне от толпы, у газетного киоска, стоял и точно также смотрел на меня. Не сильно большое расстояние, - можно различить, что не в мою сторону, а именно на меня.
Проехал монорельс, несколько вагонов на секунды скрыли его. И тогда я вспомнила – пограничник. Мой личный, тот, что сказал: «На сообщение ответь», втянул внутрь остановки, а потом коснулся руки, возвращая мне ощущение реальности. А он меня помнит, узнал?
Едва преграда проехала и мы снова пересеклись взглядами, я приложила правую руку к груди, закрыла глаза и чуть склонила голову – в жесте глубокой благодарности за спасение. Он ответил тем же, с достоинством, с принятием моего «спасибо» и пониманием – как пограничник пограничника. Улыбнулся.
И я задумалась – ведь нас люди не помнят. Мы можем повлиять на них своими словами и действиями, но они нас не «замечают» по-настоящему, и не остановят потом посреди улицы с вопросами: «А как ты в мою квартиру тогда попала? А как ты знала, что сказать? А ты кто вообще?!». Я не забыла о нем, потому что мы оба служим? Он знает, что я его коллега по призванию, только из другого района?
Переходить дорогу не стала. Знакомиться с ним тоже. Если когда-нибудь увижу на общем собрании, не знаю – подойду ли, скажу ли «спасибо» вслух. Пока так.
Юрген чуть-чуть опоздал, - минут на пять.
Поцеловал коротко, как приблизился, приобнял за талию. Скромно, аккуратно, но ладони сразу не убрал – а скользнул, словно прощупывая:
— Утеплилась? Под пальто тоже обновка?
— Свитер купила, как договаривались, а шарф и перчатки Катарина подарила.
— И как ты умудрилась с ней общий язык найти? Она же славится неприязнью ко всем женщинам как виду, про каждую слухи распускает, грязью поливает, стервит и не общается принципиально. Ее помойкой пограничницы и прозвали, не только ваши, но и с других районов.
Я пожала плечами, и вдруг попросила:
— Расскажи мне про «Красный лак» и год в «Пилигриме» - что ты про нее такого знаешь?
— Нет. Тайна не моя, извини. Если тебе важно, спроси у самой Катарины.
Я внимательно посмотрела в лицо Юргену, в его светло-карие ореховые глаза, и не увидела неуверенности в его «нет», и ни капли вины.
— Ты меня что, на безотказность проверяешь?
— Да.
— Разочарована?
— Наоборот. Я хотела услышать именно это.
Юрген сделал несколько шагов в сторону, и увлек меня от павильона – под каштан, в сумерки парка, подальше от света и прохожих:
— Что ты мне еще приготовила? Где моя арена испытаний, чтобы я заранее продумал стратегию?
Попытка веселый тон переделать под строгий не удалась. Я во всем чувствовала, что он счастлив и воодушевлен. Юрген звенел, как струна, и резонировал в пространство своим счастьем.
— Ничего я не приготовила. С языка сорвалось…
— Ирис, я не смогу себе изменить даже тебе в угоду. Люблю тебя до безумия, но все-таки по-человечески, а не как фанатик.
Опять меня окунуло в нескромное блаженство от слов. Он шепнул «Моя» и поцеловал.
А если я его никогда не полюблю так, как он этого заслуживает? Не дорасту до взаимности такой же сильной, - что будет? Он примирится и продолжить со мной жить, зная, что сердцем так и не открылась, что любимым он так и не стал? Я не смогу. Сама уйду, не стану травить надежду и так будет честно. Только…
Мне понравилось его «нет». Понравилось проявление характера, и Юрген стал на шаг ближе. Подкупала не его любовь, которая грела сердце, а он сам – будто разглядела черту и влюбилась в нее. Одну черточку из многих черт. Моя надежда окрылилась новым перышком – буду его любить. Даже если мир перевернется, и он остынет, я, кажется, буду его любить.
— Есть хочешь?
— Хочу.
— Скажи еще раз.
— Очень хочу!
Из укрытия пришлось выходить. Я выбрала пирожков, выбрала стаканчик какао и маленький шоколадный батончик с помадной начинкой. Себе он набрал на свой вкус, и мы ушли на дальнюю лавочку к памятнику, чтобы не мешать никому и спокойно поговорить. Я спросила Юргена о работе, но он махнул рукой: