Мотылек и Ветер

— Все еще нездоровится?

— Нет, почему вы так решили?

— Румянец у тебя, Ирис, прямо лихорадкой горит. Не температуришь?

Староста позволил себе проявить заботу, приложил ладонь ко лбу, помычал, опять предложил чай с медом или настойки. 

— Душно немного.

— Душно? Сейчас форточку приоткрою.

Не в воздухе было дело, а в том, что я никак не могла вырваться мыслями из вчерашнего вечера. Позднего вечера.

Не любила я Юргена, не сходила по нему с ума. Нравился, был приятен и привлекателен, только-только разбудил притяжение. Далеко до страсти, далеко даже до полного телесного отклика на его ласку, и он меня нечуткостью не попрекал. Не зацикливался на том, чтобы услышать от меня хоть один лишний стон и не добивался всеми правдами и неправдами более сильного объятия. Юрген никак не показывал, что ему хочется равных чувств. Если бы он только знал, насколько правильно поступал! Давал свободу испытывать то, что испытываю – сколько могу, не заставлял притворяться, не обижался и не разочаровывался.

Господи, но как же мне было стыдно за другое! Юрген и себе разрешал не врать в том, что чувствует. Он говорил, что хотел, касался где хотел, в любви признавался, - никакой осторожности. В постели страха спугнуть меня, как дикого зверя, не существовало. Юрген был ласков, но вместе с тем так откровенен, что я не могла избавиться от смущения даже сейчас – когда наступил другой день. Сердце кидало в трепет от осознания – вот, как он меня любит, вот, сколько я могу подарить наслаждения мужчине, даже такая. И было стыдно за свою жажду – слушать. «Мало! Еще! Говори!» - у меня сердце об этом вопило и чаще билось не от поцелуя в губы, а от услышанного «любимая», «милая», «мой мотылек». И в мыслях не отпускало, жгло душу присвоенным счастьем.

У старосты я договорилась встретиться с Катариной – ей здесь нужно было листки сдать, и она с утра прислала четыре сообщения подряд: «Куда пропала?», «Где задания?», «Мне уже некуда себя деть!», «Еще болеешь?», и я в ответ отзвонилась.

Хозяин дома разговорами не отвлекал, обсуждал что-то с супругой по домашним делам. Силой воли я заставила голову переключиться на другое. Сидела на кухне старосты, тянула чай с душицей и начинала беспокоиться, поглядывая на время - где эта Катарина, и почему она опаздывает уже на двадцать минут?  

Девушка появилась шумно, листы сдала быстро, от чая отказалась, но из вежливости посидела десять минут, - и чтобы я свою чашку допила, и чтобы не обидеть хозяина дома игнорированием.

— Что у тебя, Конфетка? Подгорает, так хочу что-нибудь сделать! Куда бежим?

Она не удержалась от горячего шепота, едва староста отлучился с кухни на минуту.

— Вопрос у меня к тебе.

— Какой?

— Личный.

— Мля… — Катарина аж откинулась на спинку стула, болезненно оскалившись. — Вот же Прынц урод. Или ты ему причинное место крутила, пока он не рассказал про меня все, что знает?

Тут уже я скривилась:

— Фу, нет. Меня твои тайны не волнуют. Кроме одной.

— Ну?

— Импульс у тебя где?

— Да, подруга, да ты прямо в трусы за самым лакомым лезешь.

— Давай по-другому. Большинство пограничников вызов в яремной ямке славливают. Из нас четверых, кто на сбои попал, отличия у двоих точно – у меня и у Юргена. Не хочешь посвящать в детали, подтверди, что не как у всех.

— А Герман?

— Еще не выяснила.

— А если да, то что это значит?

Серьезная Катарина мне нравилась больше. Ее лицо менялось, как маска в древнем театре, и можно было подумать, что их две – глупышка и вертихвостка, и та, что спасает людей от грани.

— Я еще не знаю. Август не выходит на связь, а все вопросы к нему. Пока только собираю информацию.

— Давай подосвиднькаемся с нашим папочкой, и на улице поговорим.

Мы ушли, и по пути до остановки Катарина призналась:

— В животе, справа. Место примерное, где печень близко, я там даже татушку сделала – маленькую пчелку. У меня сигнал как зуммер, жужжание. Приятное и тревожное одновременно. Срываешься, бежишь, знаешь, что сейчас увидишь чужую жизнь в одном из самых острых моментов. И – хоп! Что-то делаешь или что-то говоришь…

Она нарисовала в воздухе контрскольжение двух ладоней, будто два самолета едва разминулись по траектории.

— Ты сейчас куда?

— Никуда. Планов нет.

— Тогда пошли со мной по магазинам? Ты, кстати, не долечилась что ли? Розовая, как клубничный леденец…

Мне свитер нужен и я согласилась «по магазинам» без споров. Плохо только, что девушка выбирала торговые центры для прогулок, людные и шумные. Внутри я спасовала немного, пожалела о согласии. Старалась зайти в первый попавшийся отдел и взять любое, на что рука ляжет. А для нее покупки - отдельное развлечение, и упускать ни одной детали девушка не хотела.

— Какой блеклый свитер, Ирис, и большой по размеру. Не дури! — Отобрала, стала перебирать вешалки. — Если вкуса нет, не лезь. Мне доверься.