Мотылек и Ветер

Открыла, шагнула и оказалась на ступенях ботанического парка. Том самом, где Катарине «гадюками пахнет». Быстро достала анимофон и сверилась с временем – девятый час того же дня. Не минута в минуту, но отскок в будущее маленький. Даже не сходя с этих ступеней, позвонила Юргену:

— Я все. Сейчас выйду из ботанического и поеду домой.

— Бери такси.

— Ладно.

— Я ужин сделал, раз ты скоро, то дождусь твоей компании.

Облегчение, которое слышалось в его словах в этот раз даже походило на радость. Голос Юргена зазвенел энергией.

Но в сеть выйти не успела. Едва нажала «отбой» в разговоре с ним, как тут же коснулась «принять» звонок от Катарины. Я сразу поняла: что-то случилось! Расслышала с первых же слов все, что девушка попыталась скрыть, — напугана и плакала:

— Привет, Конфетка… слушай, я тут влипла без денег, на счету ноль, и уехать не могу. Можешь мне такси на адрес «Брегантиновая, пять» вызвать?

— Что стряслось?

— Да, ничего такого… выручишь? Оплати по сети, а я отдам, как смогу.

Зачем она притворялась и пыталась обмануть, подделывая голос под непринужденный? Ведь мы друзья. Не став ни пытать, ни спорить, а услышав на том конце связи дрогнувшее всхлипом дыхание и нервно-веселое:

— Да? Нет?

— Конечно. Только не уходи тогда с места, а я зайду в сеть и отправлю заявку на адрес.

— Спасибо!

И отключилась. Пальцы машинально тыкали в сенсорные кнопки, а мысли крутились другие – Бригантиновая… на той улочке есть один ход, я его отлично помню из-за необычности – такая крыша-тарелка у несостоявшегося кафе-закусочной «Чебурек»… Если я сделаю попытку прыгнуть из хода в ход, то добегу до Катарины минут за пять, найду ее сама, лично. И в сеть выходить не стала. Набрала Роберта Тамма и едва услышала «Да?», выпалила:

— Роберт, вы можете помочь?

— Слушаю.

— У Катарины что-то случилось, она позвонила и ее голос меня очень встревожил. Я недалеко, доберусь до нее быстро, но не знаю, что там – она не сказала. Прошу, приедьте и вы. Если не сможете, то хоть…

— Адрес. — Жестко перебил тот, и как услышал его, бросил: — Ждите.

А я как стояла на верхней ступеньке, так и развернулась обратно к двери. Не получится, так не получится, - самое страшное, что в этом случае может произойти – я зайду в помещение и не добегу до подруги, как хотела. Главное, что помощь уже в пути. Роберт едет.

— Мне очень надо… — попросила я, глядя в тусклом свете дальних фонарей на железную ручку. Как будто она могла услышать и мне «разрешить» по уважительной причине. — Там беда, там нужна я, там где-то сейчас заплаканная и беззащитная Ката.

Второй нестандартный прыжок за день… а я не чувствовала даже близко в себе сил на подобное – из хода в ход, через несколько кварталов Сольцбурга. Август спрашивал о таком, а я не могла. Но, раз спрашивал, значит в теории это возможно. В его опыте это возможно. И я смогу!

Я нарочно закрыла глаза, представив себя точкой на карте, как часто делала, чтобы сориентироваться в местах, где плохо знала ходы, и внезапно ощутила маячком… Юргена. Живая точка, мой родной и любимый человек. И я готова поклясться, что в этот миг, ощутила всю толщину разделявшего нас воздуха, все расстояние. На периферии, очень далеко, мелькнул своей слабой привязанностью Герман, и точно также я «нащупала» Катарину.

И тут же без сомнений открыла дверь и, перешагнув порог, сбежала с широкого крыльца заброшенной чебуречной.

Подругу я сразу не увидела. Обошла вдоль весь дом, и только когда в стороне глаза зацепили желтое яркое пятнышко, побежала внутрь двора. Катарина сидела в стороне от фонарей, на крайней лавке, и не среагировала, пока я не появилась в шаге от нее. Вздрогнула, вышла из оцепенения:

— Ирис? А я машину сижу слушаю… ты как здесь оказалась?

— Едет машина. Что у тебя случилось?

Она завсхлипывала и задрожала плечами. Я наклонилась, пытаясь ее придержать. Все рассмотрела – воротник у курточки наполовину оторван, рукав тоже треснул по шву. По лицу ее кто-то сильно ударил – вся щека темнела и припухла, а под носом виднелись следы растертой крови. Кроме того, коснувшись, кожи, обнаружила жар. Катарина пылала, и трясло ее не от слез, а от очень высокой температуры. Чем я могла помочь ей прямо сейчас? В сумке один платок, и тот сухой, а не влажный.

— Держись. — Села на корточки перед ней, взялась за ладони. — Потерпи чуть-чуть, сейчас поедем домой. Или в больницу?

— Нет, только не в больницу…

— Хорошо.

— А перчатки где?

Огляделась, думая, что свою любимую вещь Катарина оставила где-то рядом, и нужно их не забыть.

— Нету… — и заскулила, жалобно и с хриплым от слез перебивом.

— У меня же кофе есть! — Спохватилась, достала термос и налила напиток в колпачок. Сначала попробовала сама – не слишком ли горячий, а потом протянула ей. — Попей.

Она выпила две таких, от третьей уже отказалась. Но лучше не стало. С минуту Катарина плакала, иногда пьяно от больного состояния, поднимая голову и смотря по сторонам. Тихо заговорила, как отдышалась: