Страница 146 из 179
Я сама тоже решила следить за ходом недалеко от дома – той самой будкой ремонта обуви. Каждый раз, как выхожу куда-то и как возвращаюсь, буду идти мимо и смотреть – что происходит. Посмотрела и сейчас – ничего, все та же дверь, все тот же рисунок, все та же пустота и заброшенность.
Юрген в целом задержался часа на два. Я приготовила ужин, рассчитав так, чтобы мясо с картошкой тушилось на медленном огне относительно долго, и можно было его сразу есть горячим, как он вернется. Пока ждала, заглянула в группу пограничников, не найдя ничего интересного – все, что теперь обсуждалось, касалось благотворительности и мероприятий тех, кто служил «в тылу», а не на первой линии. Ни о каких сбоях никто не писал, да и не мог, скорее всего, - это только мы четверо так вылетали. Вернулся мир и покой на службу, и никаких волнений в нашей среде не заметно.
Пришло сообщение от Августа, что нужно встретиться, желательно послезавтра, и если у меня будет время – написать. Я сама и утром, и вечером отправляла сообщение Катарине, узнать, как дела, но получила один поздний ответ «Привет. Все потом» и больше ее не беспокоила.
— Вкусно пахнет!
— Индейка с картошкой, а в холодильнике ждет салат. — Подскочила, поцеловала Юргена, не дав ему ни разуться, ни раздеться. — Голодный?
— Голодный. А я фруктов забежал купил - виноград и апельсинов.
Он отдал мне на разгрузку рюкзак, скинул вещи, забрал домашнее и обещал «быстро-быстро». Пока принимал душ, я все разложила на стойке и даже успела помыть десерт.
— Юрка, мне нужен твой сторонний взгляд на мои вызовы.
— Прожуй сначала.
Я хотела поговорить после, но разговор сам всплыл до того, как тарелки опустели. Юрген уже макал хлеб в подливку, добирая оставшееся, а я отставала, и заговорила с полным ртом.
— Думала-думала, а найти в чем мои особенности не смогла. Я не о тех единичных, когда прорвалась на минуту назад и... А о стандартных. Должно же быть что-то.
— Давай я пока посудой займусь и кофе, а ты говори. Буду слушать и вникать.
Сначала в памяти всплыли самые яркие из давних, а вторыми пришли на ум недавние. Я решила рассказать о них, потому что гораздо больше деталей помнила из-за «свежести». Была погрешность на то, то до октября из-за подавленного состояния ничто не воспринималось хорошо и очень подробно, но на них я больше надеялась и по другой причине: все началось в октябре. И сбои, и мои перемены, и первые вызовы в прошлое.
Это Катарина всегда чувствовала ходы и тяжесть вызовов в зависимости от безлюдности. Это Юргена человек на грани видел всегда. Это Германа, тоже всегда, выносило на людей решивших свести счеты с жизнью. А у меня не так – у меня перепутано, не всегда с самого начала или по порядку.
Я рассказала Юргену о шести, и после он меня прервал, уточнив:
— Ну-ка, еще раз про…
Повторила, и увидела его схмуренные брови:
— Кажется, ты заглядываешь в будущее. Смотри, ты рассказывала о том, как на тебя накатывала история человека, и это пограничный стандарт, а вот почувствовать, как дальше их жизнь изменится в лучшую сторону… девочка, которая нашла букет гвоздик в почтовом ящике. «Она оставит цветы дома», «Она в этот день будет улыбаться и смотреть по-особенному», «Она преобразится и станет верить в себя, в свою привлекательность» - твои слова. И не личные размышления, а маленькие детали будущего. У меня так ни разу не было. История, причины, сама грань – между тем и тем, но никак не предчувствие того, к каким именно переменам приведет выбор. Если взять мой случай, например, с Вивьен – понятия не имею, срастется у женщины что-то с ее знакомым из сети или нет. Будет у нее семья или нет. Глухо. Ничего дальше того шага, что она сделает на встречу мужчине, я не вижу.
Юрген отвлекся на то, чтобы кивнуть мне в сторону кресел и перенести туда тарелку с фруктами, немного дополнил еще:
— Дед, который чуть не поверил, что его предал сын и хочет в дурку запрятать. Откуда ты знаешь, что они после собирались есть селедку?
— Да, это здорово. Но такие мелочи о чем-то говорят?
— Не знаю. А теперь, мотылек, признавайся, что еще за нестандартные случаи. Ты в самом начале просьбы сболтнула – «когда прорвалась на минуту назад и…».
Я вздохнула:
— Я лопну от секретов. Все собиралась о вызове рассказать всем сразу, как опять соберемся хотя бы втроем, а не получается. Тот самый Марк Золт. Я вылетела к нему минута в минуту с Германом, он попал на сбой, а я на момент грани Марка, которая случилась тридцать лет назад.
Пересказала и этот случай, упомянула, что есть схожесть жилья, их «безликость».
— Как Герман понял, что его вынесло в квартиру Марика-алкарика, которого он часто видел у супермаркета, если в доме нет ничего?
— Так, может, вещи исчезают в первую очередь? Пропади мы, не стало бы и наших коробок с вещицами. Самое наше характерное, самое памятное, на чем больше всего собрано жизни. День-два и квартира опустеет до примитива – мебель, экран, кастрюля, зарядки для анимо. И все.
— Юрка, ты гений. — Я оглядела комнату: — Фотографии, книги… а скелетик откуда? Подарок от коллег?
— От девушки. Мы встречались два года, пока учились, а потом она уехала из города насовсем и на память подарила его. Это я – скелетон.