Страница 140 из 167
и играл на деньги в шашки. А в Лужано я попал безо всего. Я возвращаюсь в зеркальную комнату. Я-Беды откровенно заливаются смехом.
-Девчонки! У меня нет фотоаппарата! Что же мне делать? – жалобно спрашиваю я.
-Вот дятел! Всем дятлам дятел! «Фэ» – это не фотоаппарат, - икают от хохота Я-Беды.
-Не фотоаппарат? А что же тогда? Я понял!
Бегу на камбуз. Достаю из холодильника оставшиеся после ужина мясные фрикадельки. Накладываю их в тарелку и несу Я-Бедам.
-Вот! – радостно говорю я. – Фрикадельки!
Кто-нибудь еще слышит этот смех? Почему еще никто не прибежал из кубрика, чтобы разузнать, почему так громко смеются зеркала?
-Ох! Умора! – вытирают одновременно все Я-Беды слезы, появившиеся от смеха.
-Тогда что? Я не знаю больше ничего на «фэ»! Нет, знаю!
Я снова в полете. Перед входной дверью на камбуз стоит фикус в горшке. Я хватаю его и несу Я-Бедам.
-Вот! Фикус! – радостно восклицаю я.
-О! Это уже теплее. Еще чуть-чуть, и ты догадаешься, что должен нам показать.
-Теплее? Но что может быть теплее фикуса? – спрашиваю я.
-Фикус - … ! Понял? – спросили Я-Беды. – Не понял? Слушай еще раз внимательно. Фикус - … ! Думай! Головой думай, Игрок! Головой! Понял?
С головой у меня были такие ассоциации: фен, фуражка, физика. Последнее слово относилось, скорее всего, не к голове, а к ее содержимому, то есть к мозгам. Физику показать
Я-Бедам я точно не мог. Физики у меня не было, фена и подавно. Пришлось мне предъявить своим смешливым собеседницам фуражку с кокардой, которая непонятным образом оказалась в моем рундуке.
-Вот! Фуражка! – с гордостью произнес я.
По истерическому смеху зеркал и Я-Бед я догадался, что снова не угадал. Тогда я принес им фартук, который надевал на себя Кока, когда потрошил рыбу. Я-Беды буквально по полу катались от смеха. И я еще обратил внимание на то, что если раньше они все делали синхронно, то сейчас все смеялись, как кому больше нравится. Одни катались по полу, другие лежали на спине и дрыгали ножками, как насекомые. А некоторые просто стояли ровно, ухватившись за животики, и всхлипывали от смеха.
-Я не вижу ничего смешного, - обиженно сказал я.
Но моя реплика утонула в захлестнувшей Я-Бед очередной волне смеха.
Тогда я стал приносить и показывать девчонкам все, что попадалось мне на глаза. Все, что было на букву «эф» или, как говорили Я-Беды, на «фэ». Побывали в зеркальной комнате поочередно: фонарик, фраже, фуфайка, форма для выпечки торта, фарфоровый чайник для заваривания чая. Фритюрница, фольга для запекания рыбы и мяса, фломастеры, фондюшница, фотографическая репродукция портрета Наполеона, диск группы «Фабрика», фрукты…
Но Я-Беды все смеялись и смеялись. Наконец я выдохся.
-Это фсё! – сказал я и сел прямо на пол в зеркальной комнате.
-Фокус, Игрок! Ты должен был показать нам фокус! - признались Я-Беды. – Но твое выступление было намного интереснее тех фокусов, что нам показывали. Так и быть, мы ответим на твой вопрос. Как к тебе относится капитан Рома? Она вышивает бисером твой портрет! А ты уже сам думай, что это может означать.
-Спасибо, девчонки!
Радостно помчался я к себе в каюту. Ромка вышивает бисером мой портрет! Ромка вышивает бисером мой портрет! Значит, я нравлюсь ей! Я нравлюсь ей! Стала бы она вышивать портрет человека, который ей безразличен? Стал бы я вышивать портрет человека, который мне безразличен? Нет, не стал бы!
Я не умею вышивать бисером. Научиться, что ли?