Страница 36 из 50
-- Мне кажется, Элга, что с вами не очень-то много напозволяешь. Вмиг получишь по лапам.
Она сказала сквозь зубы:
-- Случается. Но это противно...
-- Послушайте, Элга, а почему вы не займетесь какой-нибудь другой работой?
-- У меня мама и две младших сестрички. А я зарабатываю почти сто пятьдесят рублей. Это же ведь немало?
-- Конечно, немало,-- сказал я неуверенно.
Она снова долго молчала, разглядывая мелькающие за окном фонари, потом сказала, не заботясь о связи с предыдущим:
-- Поэтому я знаю, какой должна быть настоящая нежность...
-- Какой?
-- Как первый лед на ручье -- прозрачной, хрупкой, чтобы никто не смел лапами...
И я сильно испугался, что мог позволить себе тогда шуточку. Испугался так, будто уронил и поймал у самой земли любимую елочную игрушку.
Элга сказала:
-- Если любишь человека, то хоть изредка испытываешь к нему такое щемящее чувство нежности, будто он маленький беспомощный ребенок. Твой собственный ребенок. И уже сильнее этой нежности не может быть ничего на свете.
-- Да, не может,-- сказал я и удивился, что мне это не приходило в голову раньше.
-- Вот вспомните об этой минуте нежности и напишите жене, и она все поймет тогда.
...О чем я мог написать Наташе? Как мы слушали "Прощальную симфонию" Гайдна? Гасли свечи на пюпитрах, уходили, закончив партию, музыканты, и ласковость виолончелей утешала печаль скрипок, и тогда был слышен шум близкого прибоя, а я, закрыв глаза, сидел рядом с ней, и держал ее руку в своей, и мечтал, чтобы музыканты сошли с ума, вернулись на сцену, перевернули ноты и снова играли, играли до полуночи, до утра, чтобы никогда это не кончилось, и не погасла последняя свеча... Или написать ей, как мы шли на рассвете по Сретенке и все было серебряно и сине, и луна, огромная, желтая, как пшеничный каравай, катилась к Самотеке, и тишина звенела далекими курантами? И я сказал осторожно:
-- Наталья, а ты не хочешь выйти за меня замуж? А она весело засмеялась:
-- При одном условии: ты сделаешь что-нибудь такое, чего никто больше не сможет.
Я растерянно улыбнулся и грустно сказал:
-- Я заурядный человек. Но, знаешь ли, в этом есть и свои прелести.
И тут меня осенила счастливая идея. Я возгласил:
-- Впрочем, ради тебя я ненадолго готов переквалифицироваться в волшебника. Просто я зажгу воду.
Наталья расхохоталась. Я подошел к большой луже, покрытой густым слоем тополиного пуха, чиркнул спичкой, и весь этот белый летучий ковер вспыхнул.
Несколько секунд пламя быстро и яростно лизало лужу. Наталья обняла меня и сказала:
-- Придется стать женой заурядного волшебника... ...Я думал обо всем этом, и меня охватило отчаяние -- разве можно об этом написать? Элга сказала:
-- Вот почта. Давайте остановимся.
Я дал прогазовку и включил третью скорость. Элга сказала:
-- Вы делаете ошибку...
И я, неожиданно для себя самого, заорал:
-- Да вам-то что за дело до всего этого? И вообще, мы сюда приехали искать эту чертову девку Ванду! Да, да!
Элга помолчала, потом сказала тихо:
-- Простите. Я очень хотела...-- и замолчала.
А через десять минут, в Кемери, в кафе "Селга" Элга показала мне высокую красивую блондинку:
-- Вот Ванда...
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
Ванды Линаре
...Вопрос. Знакомы ли Вы с Алексеем Сабуровым?
Ответ. Да.
Вопрос. Где он сейчас?
Ответ. Мне это неизвестно.
Вопрос. Что Вы можете о нем сказать?
Ответ. Я его довольно мало знаю. Он инженер, приехал в Ригу по делам из Тбилиси, где живет постоянно.
Вопрос. Как, когда, где Вы познакомились с Сабуровым?
Ответ. В течение летнего сезона я выступаю с эстрадными песнями в кафе "Селга", в Кемери. Две недели назад один из посетителей -- это был Сабуров -- поднес мне роскошный букет цветов, сказал, что очарован моим талантом, и пригласил поужинать с ним. Алексей мне понравился, чувствовалось, что это сильный, мужественный и в то же время очень любезный человек. После моего выступления мы поехали в город, поужинали в ресторане, это был отличный вечер. Затем мы стали встречаться каждый день. Сабуров был предупредителен, старался доставить мне максимум удовольствий, и я охотно проводила с ним время.
Вопрос. Видимо, Сабуров располагал деньгами?
Ответ. Да, и немалыми. Во всяком случае, он не останавливался ни перед какими тратами, вплоть до того, что, когда я выразила желание побывать в Таллинне, Алексей нанял такси туда и обратно. Это стоило очень дорого. Но Алексей сказал, что он много зарабатывает.
Вопрос. Где жил Сабуров?
Ответ. Алексей сказал, что очень трудно достать номер в гостинице. А у меня -- отдельная квартирка. Одним словом, мне неудобно было гнать его на улицу, и он остался у меня...
Ванда облокотилась на мой стол. Крупная красивая блондинка, она наверняка должна нравиться многим, и видно было, что она это сознает. С самого начала Ванда дала мне понять, что ее раздражает этот допрос.
-- И какое же вы составили себе впечатление о нем? -- спросил я, глядя в сторону.
Демонстрируя сдержанное достоинство, Ванда бросила небрежно:
-- Прохвост. Обыкновенный командировочный врун.
-- Врун?-- удивился я.-- Он вам обещал что-нибудь?
-- Яхту. И все прочее, что обещают дамам в таких случаях. Обычные бредни. Я на них не обращала внимания. Впрочем... денег он и в самом деле не жалел... говорил, что не привык себе отказывать. Ни в чем. А потом он просто сбежал...
Я насторожился:
-- Когда это произошло?
-- Погодите, сейчас я припомню... Я еще зарплату получила перед этим... Ага, это было восемнадцатого сентября: я как раз на репетиции разучивала новую песню. Он сказал, что у него какие-то дела в городе, и со мной в кафе не поехал. Я вернулась около полуночи домой -- его еще не было. Ни утром, ни на следующий день Сабуров не появился. Позже я заметила, что нет большого коричневого портфеля, в котором находились его вещи. В общем, я поняла, что он меня бросил... Самая заурядная история. Не понимаю, почему это вас так интересует...
Вот как, оказывается, это было. Интересно, что же он возил с собой...
Вопрос. Что находилось в портфеле Сабурова?
Ответ. Пара белья, нейлоновая рубашка, несколько пар носков. А в основном -- всякие железки.