Я, следователь

Следователь

ЛИСТ ДЕЛА 32

-- Как мне допросить капитана сейнера? Линнамяги понимал, что они попали в неприятную

историю. Он растерянно развел руками:

-- Мы можем вызвать сейнер в Таллинн. Но сейчас? самая путина -- план не выполнят. Да и люди ничего не заработают -- и так месяц на ремонте простояли. Вот если бы...

-- Что -- если бы?

-- Вас не затруднит добраться до плавбазы на вертолете? А капитан Астафьев прибудет туда катером.

-- Не затруднит. Линнамяги обрадовался:

-- Тогда мы это мигом организуем. А капитану я; дам!..

-- Подождите давать. Надо выяснить сначала, в чем там дело...

...Энге сочувственно похлопал меня по спине:

-- Ничего, ничего, дружок. Облачность низкая -- качать будет не слишком.

Энге не выговаривал шипящих, и слова у него получались совсем смешные: ницего, облацность, кацать будет не слишком. Я хотел сказать, что как раз самая сильная болтанка при низких облаках, но раздумал и пошел к вертолету. Какая разница? Энге же не подымет облака выше.

Вертолетчики были молодые, смешливые ребята. Старший из них подмигнул:

-- Ну, поболтает в крайнем случае маленько. Землю потом больше ценить станете.

Я усмехнулся:

-- А я что? Я ничего, я ведь не то чтобы сильно по воздуху стосковался...

-- Тогда полетели?

-- Полетели.

Энге пожал мне руку и на прощанье сказал:

-- Когда прилетите, ты с трапа не прыгай на палубу, пока не застопорят машину.

Я уже отошел на несколько шагов, но обернулся:

-- А тебе доводилось?

-- Всякое бывало,-- сверкнул своей ласковой улыбкой Энге.-- Ну, счастливо...

Где-то над головой густо заревел мотор, и по все усиливающейся вибрации я понял, что огромный винт вертолета набирает скорость. В круглое окошечко я видел Энге, который стоял, оперевшись локтем на капот "Волги". Струи ветра от винта били ему в лицо, и он придерживал фуражку. Потом я почувствовал легкий толчок -- вертолет пошел на подъем, но не покидало ощущение, будто мы замерли неподвижно, а это машущий фуражкой Энге и неожиданно вытянувшийся корпус автомобиля проваливаются куда-то вниз, в тартарары. Через несколько минут их уже нельзя было различить, а весь зубчато-острый силуэт Таллинна мне видно было из окошка, и город подо мной лежал удивительно красивый, фиолетово-синий, с дымно-серым отливом. Пилот развернул вертолет, и город исчез из моля зрения. Впереди было только мутное вспененное море.

Я сел в кресло и подумал, что с меня достаточно. Таких приключений хватит для двухсерийного вестерна. Но я ведь не Юл Бриннер. Я не герой и не искатель; приключений. Если говорить честно, то я и стрелять из пистолета толком не умею. А после того как один барбос умудрился прострелить мне правое легкое, врачи предписали мне "щадящий режим". Это же надо! Слово какое красивое -- "щадящий"! Короче говоря, ко всем моим замечательным победам -- чует мое сердце -- я, вернувшись домой, смогу говорить знакомым: "От меня жена ушла!" И никто даже не скажет: "От всех жена ушла", потому что от нормальных мужей жены не уходят.

Я еще долго забавлял себя этими размышлениями, стараясь не думать о разговоре с капитаном. А потом мне стало по-настоящему плохо. Я сидел, вытянув ноги и закинув голову за спинку кресла, и смотрел в белый; потолок. Как только я бросал взгляд в иллюминатор на кипящие внизу буруны волн, к горлу подкатывала тошнота. Наверное, на служебных вертолетах не возят "героев" вроде меня, поэтому здесь и не предусмотрены для таких случаев пакеты. И это было ужасно. Особенно когда вертолет проваливался в воздушные ямы. Я закрыл глаза и стал считать до тысячи, потом до двух, до трех, потом в обратном порядке...

С трудом разжимая сведенные скулы, я спросил у пилота:

-- Скоро?

Он не услышал за грохотом мотора, но, видимо, по выражению лица понял и ободряюще подмигнул:

-- Скоро...

Плавбаза сверху казалась крошечной, как детский кораблик, свернутый из газеты. Только плавал он не в луже, а в настоящем море, свинцово-сером, с белыми барашками, от одного вида которых меня воротило души. Я себе не представлял, как вертолет сядет на эту скорлупку. Поэтому я просто закрыл глаза и снова стал считать до тысячи.

Потом вертолет подпрыгнул, и сразу смолк двигатель, только кабина еще слабо дрожала -- винт медленно крутился по инерции. Я выпрыгнул на палубу и уда вился, как огромна была база. Но раскачивало ее сил! но. А может быть, это у меня ноги подгибались. На шкафуте стояли несколько моряков в клеенчатых регланах. Я направился было к ним, потом понял, что мне не продержаться. Я добрел до борта, нагнулся над леером, и меня долго мучительно рвало. В общем, пролог для беседы был замечательный...

Капитан Астафьев смотрел на меня красными запавшими глазами. Радиограмму он получил двадцать часов назад.

-- Если меня собираются освободить от должности, предупредите сразу. Мне надо сделать кое-какие распоряжения на судне...

Я вытер лицо платком и сказал хмуро:

-- Этот вопрос в мою компетенцию не входит... Вы мне лучше скажите, куда поехал Корецкий?

Астафьев отвернулся и неприязненно сказал:

-- Вы со мной, гражданин следователь, в кошки-мышки не играйте...

-- Простите?!

-- Как я понимаю, штурман Корецкий -- у вас. Так пот: ничего плохого о нем я вам сказать не могу...

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

капитана Астафьева

...Вопрос. Почему Вы не сообщили в Управление о том, что Корецкий не вернулся из отпуска и судно выходит в море без него?

Ответ. Когда Корецкий не явился из отпуска, я очень забеспокоился. Ведь если бы он даже заболел, то в этом случае мог бы меня известить телеграммой. Так как он этого не сделал, я предположил, что с ним что-то случилось. При этом я не исключал, что Женя по молодости попал в какую-нибудь историю, которая его и задержала. Я ждал его возвращения до самого момента отхода судна, но он не явился, а сообщать об этом было иже поздно -- я должен был это сделать заранее -- да мне и не хотелось. Я все надеялся, что Корецкий перехвалит нас где-нибудь в плавании. Я полностью осознаю свою вину и готов нести ответственность.

Вопрос. Куда, зачем собирался Корецкий в отпуск?

Ответ. В Ленинграде у Евгения подошла очередь на автомашину, о которой он давно мечтал. Он терпеливо копил деньги, отказывал себе во многом. Правда, у него все равно их не хватило, и я ему добавил необходимую сумму.