Страница 16 из 34
Альбинка задумался. Он думал долго, уж не знаю, чего он там прикидывал, но я твердо решил дураком больше не быть и у него на поводу не идти. Ясное дело, неохота ему возвращаться в Паневежис, боится он, что все угоны эти всплывут и его посадят. Только я решил, что мне плевать. Если я его не заставлю сейчас согласиться, то тогда конец всему. Загремим вместе за убийство. Я-то хоть и не убивал таксиста, да ведь понятно, что и меня по головке за это не погладят. А так вернемся потихоньку, время прошло, все уже забыли про нас, устроюсь куда-нибудь, так это и растворится помаленьку.
Справка мелькнула табличка с названием деревни, которая была уже хорошо видна впереди, -- "Илевники". На обочине стояла бабка с девочкой и мальчишкой. Она вышла на дорогу и махала нам рукой.
-- Давай, Альбинка, решай быстрее, при них говорить нельзя будет...
Альбинка стал подтормаживать, пока совсем не остановил машину около этих людей. Потом повернулся ко мне и сказал сквозь зубы:
-- Ладно. Я согласен...
Бабка наклонилась к окошку и спросила:
-- До станции Чигирево подбросите?
-- А сколько дашь? -- спросил Альбинка.
-- Рупь дам, цена известная, -- сказала бабка.
Мы катили и катили по этому бесконечному шоссе, где-то заправлялись и снова ехали, ехали. Потом сошла бабка с ребятами, я даже не взглянул на них, когда они растворились в придорожной пыли позади машины, и только много времени спустя я узнал, что бабку зовут Евдокия Ивановна Фенина, что ей семьдесят один год, а внучке Тамаре -- четырнадцать лет, а внуку Сереже -пять. Они-то меня рассмотрели лучше. Все-таки когда везешь за плечами убийство, дорога в четыреста километров даже по пустынному рассветному шоссе -- это слишком долгий путь...
Радиограмма No 3
"Пост на 348 - м километре. 8 часов 37 минут. Только что в сторону Горького со скоростью 100 км/час проследовало такси -- "Волга" бежевого цвета. Багажник машины разбит, номер смят, и установить его не удалось. В машине двое парней, на мой приказ остановиться не реагировали. Начинаю преследование такси, организуйте его задержание на въезде в город.
Инспектор дорожного надзора Дзержинского ГОМ
лейтенант Сабанцев".
Альбинас Юронис
Да, видать, другого выхода не остается. Надо будет бросить около Горького машину и двинуть в Ленинград. Только побираться у Володькиных товарищей я не намерен. Авось, пока нож в кармане и руки не отсохли,-- не пропадем. Потом вернемся в Паневежис, и снова потечет эта мутная жизнь. Пока не представится случай начать все сначала. Володька, трепач, испугался. А то и сейчас еще можно было бы чего-нибудь придумать. Только одному оставаться страшновато. А его уговорить явно не удастся. Да и предложить мне нечего. Ладно, как-нибудь все само устроится.
Проскочили указатель -- "До Дзержинска -- 18 км, до Горького -- 60 км".
Я сказал Володьке:
-- В Горький въезжать нет смысла. Надо бросить такси, не доезжая...
-- А потом пехом переть? Да ну! Доедем до окраин, поставим около какого-нибудь дома и пойдем. Бросать в лесу опаснее -- как только найдут, это сразу вызовет ; подозрение: откуда в лесу под Горьким московское такси?
-- Пожалуй, -- я помолчал, потом сказал: -- Слушай, Володька, я тебе хотел сказать на всякий случай. : Ну, если там случится чего и нас задержат. Мало ли что бывает. Так ты запомни: мол, стояло на улице такси , пустое, мы сели и поехали кататься. Понял?
-- Угу, -- мотнул Володька головой.
Мы проехали еще километра три, и двигатель стал чихать.
Я сначала не сообразил даже. Потом взглянул на бензомер -- стрелка завалилась за ноль. Все, кончился бензин. Мотор фыркнул еще раз и заглох. Я переключил скорость на нейтраль. Мы катились по инерции, наверно, еще с полкилометра, пока колеса не замерли на обочине.
Я вылез из машины. Закурил сигарету и стал смотреть на шоссе, дожидаясь какого-нибудь грузовика. Дорога была совсем пустынной. Господи, какая стояла в это утро необыкновенная тишина! Сколько времени прошло с той минуты, но больше я ни разу не слышал такой тишины. Потому что с тех пор я всегда нахожусь на людях. Со мной всегда много людей. Я никогда, совсем никогда -не бываю один. А тогда даже кузнечики не гомонили, и жаркая ласковая тишина расплывалась волнами над задремавшими от зноя полями. Так и стоял я на пустой дороге. Не спеша покуривал, будто набирался тишины надолго впрок. Потом показался грузовик, который быстро приближался со стороны Москвы. Но и он щадил эту необыкновенную тишину -- еще долго не было слышно гула мотора. Я вышел на середину шоссе и поднял руку. На правом крыле у него заморгал подфарник. Я понял, что он останавливается. Грузовик притормозил. Из кабины высунулся веснушчатый рыжий парень.
-- Что случилось?
-- Выручи, друг, бензинчиком! Не хватило чуть-чуть. Вот и загораем здесь.
-- А во что тебе налить? Канистра есть? Или ведро?
-- Да в том-то и дело, что нет!
Шофер сплюнул через окно, покачал головой:
-- Эх, таксеры, шофера, ядреный лапоть! -- Он спрыгнул на асфальт, достал привязанное под кабиной ведро, открыл крышку бака, посмотрел на нашу "Волгу". -- Здорово приложился ты, паря!
Бензин булькнул и ударил звонкой золотистой струйкой из шланга в ведро. Несколько капель упало на дорогу. Они сразу закипели, расплылись радужными веселыми пятнами. Потом ведро наполнилось, я взял его аккуратно за дужку и пошел к машине. Володька, положив голову на спинку сиденья, дремал. Я поставил ведро на землю, открыл лючок бензобака, вставил шланг. Потом выпрямился. И увидел, что прямо против нас, с другой стороны шоссе, стоит "Волга"...
Старший инспектор дорожного надзора Иван Турин
Жаркий денек предстоял. Было еще совсем рано, но жара уже надвигалась на город, как туча, -- тяжелыми плотными клубами. В дежурке прямо дышать было нечем, хотя время только подползало к восьми. Я из-за этого прослушал начало ориентировки.
-- Чего, чего? -- спросил я шепотом у Калинина.
-- Таксиста ночью в Москве убили и угнали его машину, -- сказал Калинин Вячеслав. -- Ты слушай, наверное, скоро всех бросят на патрулирование...
У меня в комнате было попрохладнее -- окна на север выходят. Я сел за стол, достал пистолет, разобрал его и смазал. Масла в бутылочке совсем на донышке -- надо будет взять еще, а то как раз с нечищеным оружием попадешь под строевую проверку, сраму не оберешься.