Часы для мистера Келли

Она погладила его рукой по голове.

-- Геночка, тебе плохо?

-- А? Что? -- встрепенулся Крот, глаза его смотрели бессмысленно. Он медленно приходил в себя.

-- Тебе плохо, Гена?

Он повернулся к ней боком, стараясь незаметно засунуть "вальтер" в карман.

-- Что с тобой, Геночка?

-- Плохо мне, Лизок, плохо. Со здоровьем плохо -- бессонница мучает, всю ночь по квартире болтался.

-- И все?

-- Все. А тебе этого мало?

-- По уши хватает. Поедем, Гена, на юг, в дом отдыха. Ты же извелся весь. Тебе надо отдохнуть, развлечься немного, и пройдут все твои неприятности.

Крот обнял ее за голову.

-- Эх, Лизок, Лизок! Погоди немного. Еще недельку -- и поедем. И все отлично будет...

-- Гена, а что за открытку ты получил для Виктора Михалыча?

Крот задумался на мгновение.

-- Понимаешь, это дело весьма тонкое, и я бы не хотел его обсуждать. Меня и тебя это не касается.

-- А зачем у тебя дома пистолет? Крот посмотрел ей в лицо, и она увидела, как в его черных глазах заблестели светлые огоньки злобы.

-- Раз есть -- значит надо. Так надо.

-- Это не ответ.

-- Ответ. Я тебе говорю, что ответ. -- Потом отвел глаза и сказал: -Ты же не маленькая, должна понимать, что есть вещи, о которых никому не говорят. Никому.

-- Жаль. Тогда идем спать, здесь для этого не самое удобное место...

Она не поверила ни одному его слову и пролежала до света без сна. Потом коротко, тревожно задремала и, когда проснулась, почувствовала: сегодня придет беда...

Лиза работала в этот нескончаемый жаркий день, как всегда, аккуратно, вежливо, но без блеска, который делает хороших мастеров художниками. Она накручивала пряди волос, ловко надевала бигуди, промывала эти пряди в едком красителе, сухо щелкали в руках ножницы, вырастали холмы и бастионы сложных дамских причесок, она расписывалась в карточке и, кажется, беспрерывно говорила: "Следующая... следующая..." -- и ожидала, задыхаясь от жары и непонятного страха, когда следующей войдет беда.

И когда заведующая вышла в зал и сказала: "Лиза, загляни ко мне на минуточку...", она поняла -- вот она, пришла.

В маленьком кабинетике она увидела высокого парня. Заведующая сказала:

-- Вот это наша Лизочка Куликова, -- извинилась и вышла, плотно затворив за собой дверь.

-- Присаживайтесь, Елизавета Алексеевна, -- подвинул ей парень стул.

-- Спасибо, я постою. Рассиживаться некогда -- у меня народ!

-- Видите ли, у нас разговор важный будет, так что лучше присесть -- в ногах, как говорится, правды нет. А нам с вами одна правда нужна сейчас. И мне и вам.

-- А кто ж вы такой, чтобы я с вами только по правде говорила?

-- Я с Петровки, тридцать восемь. Инспектор Тихонов. Не слыхали?

-- Нет, -- растерянно ответила Лиза и, еще не понимая, что к чему, подумала: "Вот оно!"

-- Ну вот, будем знакомы, -- и Тихонов улыбнулся так белозубо-широко, что Лиза невольно ответила слабой вымученной улыбкой.

-- Елизавета Алексеевна, беседа у нас с вами будет большой, и я бы очень хотел, чтобы она получилась сердечной.

-- А зачем это вам?

-- Это не мне. Это нужно закону. И закон стоит за нас всех и за вас тоже. Мы с вами почти ровесники. Можно, я буду называть вас Лизой?

-- Да, конечно...

-- Мне надо, чтобы вы, Лиза, ответили на несколько вопросов. И давайте сразу договоримся: пусть у нашего разговора будет один пароль -- правда! Идет?

-- Идет, -- кивнула Лиза.

-- Вы знаете человека по фамилии Балашов?

-- Нет.

-- Лиза!

-- Я, честное слово, не знаю никакого Балашова!

-- Хорошо. Посмотрите тогда на эти фотографии, может быть, какое-то из этих лиц вам знакомо?

Лиза посмотрела три фотографии и сразу же протянула Тихонову фото, на котором был изображен Балашов.

-- Это Виктор Михалыч!

-- Кто он?

-- Начальник моего Гены.

Тихонов уже булькнул горлом, но вовремя затолкал обратно чуть не вырвавшийся вопрос.

-- Так, отлично. Это и есть Балашов.

-- Но я этого действительно не знала!

-- Я вам верю. Скажите, в каких вы с ним отношениях?

Лиза пожала плечами:

-- Да я его видела всего раза два.

-- Вы знакомы семьями, бываете друг у друга в гостях?

-- Видите ли, товарищ Тихонов, я хорошо знаю его жену -- она моя постоянная клиентка. А потом случайно обнаружилось, что он Гении начальник. Как-то раз он был у меня дома по делу.

-- Давно это было?

-- Весной еще. По-моему, в марте.

-- Что он у вас, Лиза, делал дома?

-- Он привел ко мне пожить на несколько дней их общего знакомого.

-- Знакомый после этого бывал у вас?

-- Да. Месяц назад. Пробыл один день.

-- Как он выглядел, этот знакомый? Постарайтесь поточнее вспомнить его внешность.

-- Пожилой, лет за шестьдесят, седой, с усиками щеткой, высокий, очень худой. Продолговатая голова, прическа с прямым пробором, глаза у него, по-моему, серые...

-- Прямо готовый словесный портрет! -- воскликнул весело Тихонов.

-- Я же парикмахер, у меня взгляд профессиональный, -- объяснила растерянно Лиза.

-- Лиза, вы не запомнили, как его звали?

-- Фамилию я вообще не знаю. А звали его Порфирий Викентьевич.

-- Взгляните, пожалуйста, может, вы его опознаете на этих фотографиях?

Лиза безошибочно показала на фото Коржаева.

-- Так. Дальше. Вам известно имя Макс Цинклер?

-- Нет, никогда не слышала даже.

-- Это точно?

-- Мы же договорились!

-- Верно. Прошу прощения. А когда вы видели последний раз Балашова?

-- Вчера вечером.

-- В связи с чем?

-- Днем Геннадий получил какую-то открытку. Он плохо себя чувствует, поэтому попросил меня съездить к Виктору Михалычу на дачу и сказать, что письмо он получил. И попросил еще передать, чтобы он обязательно был завтра на каком-то совещании.

-- Ясно. Значит, Балашов с самой весны у вас дома не был?

-- Нет. Во всяком случае, я этого не знаю.

-- То есть как не знаете? Разве он мог без вашего ведома...

-- Но он мог приходить к Геннадию, когда я была на работе.

-- Геннадий -- это ваш муж? -- как-то между прочим, безразлично спросил Тихонов.

-- Да-а, -- поколебавшись, ответила Лиза.

-- А он что, прописан у вас?

-- Нет. Мы с ним не зарегистрированы.

-- А как его полное имя?

-- Геннадий Александрович Тарасов. Он работает в Министерстве внешней торговли.