Ураган

И вся вина за произошедшее, так же, остаётся на мне.

Если в случае с папой, я была тогда ещё уверенна, что всё можно разрешить, что я вытащу его отсюда, то с Элайджей уже ничего нельзя изменить. Он умер, и это не изменить.

А сейчас я и поплакать по нему не могу, кажется, я этого вовсе не достойна.

Скай действительно возвращается быстро, причём оказывается настолько взволнованной, что мне становится на долю секунды интересно, что же такое произошло. Подруга быстро проходит ко мне и тянет за руку, помогая встать с кровати.

-Пойдём.

Я киваю и облегчаю девушке работу, вставая сама.

Вновь используем для передвижений платформу, от которой начинает мутить, а это накладывается ещё на усталость, от которой так и не получилось избавиться. Всё же в пустом желудке определённо есть свои достоинства, к примеру, сейчас не может стошнить.

Дверь, перед которой мы оказались, ничем не отличается от той, за которой скрывается моя палата, так называемая. Ненадолго меня посещает мысль, что мы так и остались на месте, а за этой дверью скрывается кровать, на которой я недавно лежала. Но вот Скай проходит к двери, та открывается перед девушкой, пропуская нас двоих внутрь. Обстановка точно такая же, как и у меня, то есть, даже не важно, медицинский это этаж или нет, комнаты везде одинаковые. От этого и спятить можно.

Но в этой комнате есть то, чего в моей – точно не было – посетитель. Мужчина с прядями седых волос сидит на кровати, опираясь руками о ноги, словно, ему не хватает устойчивости. Он поднимает голову и смотрит внимательно на меня. От этого взгляда в груди становится немного теплее. Я так ждала этого! И сердце заходится ударами от радости.

-Папа, - получается прошептать перед тем, как я срываюсь с места и подбегаю к нему, обнимаю.

Кажется, Скай что-то говорит о том, что оставит нас вдвоём, а сама тихо выходит, двери за ней закрываются сами собой, но я погружаюсь с головой в то облегчение, которое приходит, когда я вижу своего отца живым. Вот он, тут, передо мной. И ничего, что похудел, а под глазами пролегли синяки, что волосы поседели прядями. Это мой папа и он жив.

Какое-то время мы так и проводим вместе: просто обнимаемся, сидя рядом. Без слов и лишних выплесков чувств, прекрасно понимая друг друга и без этого. И даже после объятий, когда переплетаем наши пальцы и сидим так близко друг к другу молчим. Только в момент, когда наши глаза встречаются, я понимаю, что в папе нет того света, который был раньше. Что-то случилось с тем, с кем я развлекалась на важных приёмах, скрываясь от остальных, и где-то там спрятан тот мужчина, который приходил в мою комнату, когда «монстры» не давали уснуть.

Видимо, папа и по моим глазам понимает что-то, а я и скрыть сейчас ничего не могу в таком состоянии. Да, я рада, что папа жив и тут, теперь мне стало легче, но это никогда не позволит мне забыть о смерти Элайджи.

-Зачем ты сюда пришла? – шёпотом спрашивает папа.

И верно, в его представлении, пожалуй, всё это выглядит крайне безумным, скорее, глупым.

-Потому что не могла тебя тут оставить, как и остальных, - говорить о побеге страшно, вдруг, кто услышит тут, не понятно, какая тут система безопасности.

Но тут о побеге внезапно начинает говорить сам папа:

-Отсюда невозможно сбежать. Я не хотел, чтобы так всё закончилось, и, - внимательный взгляд на меня, - ты нашла ту папку?

Киваю. Нашла-то нашла, она так и осталась лежать в моей комнате… Вернусь ли я туда когда-нибудь и смогу ли вообще. Ведь тот дом принадлежит… принадлежал Элайдже.

А побег будет, он реален, я уверена. Элайджа не стал бы соглашаться на авантюру, из которой не смог бы всех нас вытащить, значит, выход точно есть.

От воспоминаний о любимом глаза вновь начинают болеть, а тело предательски дрожать, предупреждая о новом витке истерики.

-А ты чита… Джоанна, что такое? Так испугалась? – обеспокоенно начинает отец.

И я вновь узнаю его, всегда терялся, когда я начинала плакать. Это же женские слёзы, не заразно, но опасно для всех: и для тех, кто плачет, и для тех, кто просто рядом проходит.

-О-он… ум-мер, - проговариваю тихо и прижимаюсь к папе, стараясь одновременно стать меньше.

Папа обнимает меня и пока не пытается выпытать информацию, а я при всём желании ничего не смогла бы сказать ему. С потерей одного дорого человека, я нахожу другого. Что за переменные?

И когда перестанет быть настолько больно? – Кажется, никогда…

Элайджа

Сильный удар о стену отрезвляет, но бешенства не уменьшает. Илай продолжает наблюдать за мной без толики вины во взгляде. Этот… тип разыграл целое представление по моему освобождению, причём и выстрел продумал, от такого удара я потерял сознание на несколько часов, а наложенное заклинание из категории самых опасных (даже я признаю этого) фактически умертвило меня. Но я вернулся, оказавшись официально умершим в Новом мире при попытке бегства.