Страница 77 из 253
Снова глухой удар о стену, но почему-то не такой жёсткий, как я ожидала, зажмурившись: нет резкой боли, нет вообще никаких неприятных ощущений. Ещё через мгновение я осознаю, что соперник положил одну руку мне на затылок, а вторую на спину, в районе талии, помогая смягчить удар, и оберегая.
Внезапно лёгкие начинает жечь, словно, организм только теперь осознал, что я перестала бежать, а такая резкая остановка не может пройти незаметно.
Я начинаю кашлять, но согнуться мне не дают. Перед глазами всё начинает приходить в порядок, а я начинаю вылавливать черты своего преследователя. Высокий рост, как я уже поняла, телосложение, тёмные волосы и яркие глаза, который практически горят в мягком свете звёзд и луны.
Облизываю губы и стараюсь стать меньше, чувствуя на себе силу взгляда. Ноги начинают предательски дрожать, как и всё тело, на которое внезапно навалилась слабость.
Я знаю его, я не хотела, чтобы он меня нашёл, и одновременно мысленно говорила с ним, просила прощения…
Элайджа изучает меня своим сильным взглядом. Нисколько не запыхался, но в теле чувствуется напряжение, он меня не отпустит, не даст даже шанса убежать. Иногда хищники играют с добычей, так вот, если у нас такая ситуация, то у хищника сегодня нет никакого настроения.
-Джоанна, - тихо и хрипло.
Собственное имя на меня производит такое впечатление, что дрожь в теле тут же усиливается, а головокружение после нашего соперничества и бега так же, внезапно, прекращается. Ум ясный, а тело сдаёт позиции. Он не отпустит и ждёт ответа, а я не знаю, что сказать, только понимаю, что вновь начинаю плакать.
Но слезами тут не поможешь, ничего не объяснишь, а Элайджа не уйдёт без объяснений. Он меня не отпустит.
Кажется, я всё потеряла…
После перемещения мы оказываемся в одной из гостиных дома, из которого я совсем недавно бежала. И пусть за окном стоит ночь конца лета, я вся дрожу от переживаний и нахлынувших эмоций, начинается настоящая истерика. Почему я не смогла довести всё до логичного конца? Почему ничего не получилось? И почему сейчас никак не получается удержать себя в руках?
Но хотя бы ответ на последний вопрос я знаю, просто не могу больше сдерживаться. Слишком много держала в себе в последнее время, а сейчас доктор отпустил всё то, что скрывал от меня. Несмотря на тепло, меня бьёт дрожью, зубы отстукивают одним им понятный ритм, а сердце колотится в горле, сжимая от страха.
Элайджа сначала не подходит ко мне, от страха мне кажется, что ему просто противно находится рядом, но внезапно мужчина оказывается рядом, берет на руки и прижимает к себе так сильно, что у меня точно нальются синяки, но меня это не беспокоит. Сильные мужские объятия становятся последним рычагов, для освобождения накопившихся переживаний. Я плачу, кричу или бормочу что-то, сама не понимаю, что происходит. Кажется, что любимый такой горячий, что можно обжечься, или это я настолько холодная, не уверена.
Кусаю губы, перевожу дыхание и вновь начинаю плакать, не могу остановиться.
Постепенно на смену внутренней буре и истерики приходит опустошённость. Такое ощущение, что у меня внутри ничего не осталось, ни хорошего, ни плохого, просто пустота, которая давит собой. Она затягивает и не отпускает, но при этом не заполняется.
Я продолжаю кусать губы уже по привычке, убеждаясь, что всё ещё здесь, в реальности. Только эти неприятные ощущения и тепло Элайджи убеждают меня, что всё это реально.
Мы сидим на диване, то есть, я на коленях у мужчины, в кольце его сильных рук, а уже он сам сидит на предмете мебели. Весь мой мир уменьшается до этой комнаты, и постепенно пробуждается желание пожалеть саму себя. У меня не получилось спасти папу и уберечь любимого.
Элайджа целует меня в голову и медленно вдыхает, кажется, сам пытается понять, на самом деле я тут, рядом с ним, или только мерещусь.
-Прошу, скажи, что случилось? – тихо просит он.
И в голосе не слышно угрозы или попытки напугать меня, только искренняя просьба. Я ещё раз прикусываю губу, на этот раз сильнее, но ничего не меняется. Вдыхаю, собираясь начать рассказ, и закашливаюсь. Мужчина гладит меня по спине, успокаивая и давая возможность сделать хоть небольшой, но вдох.
Облизываю губы, которые настолько обкусаны, что страшно посмотреть на них. Хорошо, что тут нет зеркал.
-Я услышала, - голос тихий, но в этой тихой комнате слышен чётко, - ночью, что с моим делом всё не так просто, - лучше не говорить о том, что Элайджа убеждал меня в обратном. – И так же услышала, что ты можешь попасть в большие неприятности. Я не могла просто сидеть и ждать, Элайджа…
Наверное, стоит посмотреть ему в глаза, но сил нет. Я контроль над собственным телом потеряла, кажется. Сижу куклой у него на коленях и даже думать нормально не могу, всё в голове плавает. Который сейчас час? Сколько мы вот так сидим вместе с ним? И как он отреагирует на моё признание?