Hydrargyrum

Субъективно весь бой длился чуть меньше минуты, значит, в реальности прошло уже больше десяти секунд. Даже у этих недоразвитых кретинов, кто ещё остался в живых, было достаточно времени, чтобы перестать пялиться на творящиеся «чудеса» и начать стрелять в убийцу их босса. Увы, он с нынешним уровнем «совмещения» с героической душой не имеет даже десятой части возможностей Диармайда времён войны за Грааль и пули копьём отбивать, как делал Слуга, при всём желании не сможет. Потому или он сейчас как-то сократит дистанцию и вновь навяжет ближний бой, или его просто изрешетят из полудюжины стволов, и никакая магия не поможет.

Низко пригибаясь и ныряя за кучи разнообразного барахла, маг побежал к столу уже покойного главаря банды. Пули и картечь рвали рулоны ковров, сбивали коробки, разбивали телевизоры и керамику, но его пока не доставали — брать упреждение на такую скорость бойцы явно не привыкли. Спрятавшись за стол, Кайнетт положил копьё на пол, а затем напряг все силы, собственные и заёмные, и просто подбросил его в воздух, так что тот пролетел футов десять и рухнул на бандитов, заставив их разбежаться, а пару раскидав в стороны с переломами. Этого магу хватило, чтобы подхватить оружие и в три прыжка добраться до них, с ходу насаживая на копьё одного из противников.

Следующие секунд десять реального времени, для него субъективно растянутые в минуту, превратились для Арчибальда в один непрекращающийся танец с оружием между врагами. Ударить древком, уклониться от выпада ножом одного бандита, пинком сбить равновесие другому, принимая выстрел из пистолета на плечо по касательной, развернуться, копьём сбить дробовик в сторону, так что выстрел ещё одного врага зацепит одного из своих, рвануть оружие на себя прямо за раскалённый ствол, одновременно нанося удар остриём в горло. Доверяя инстинктам Диармайда, не усиленным магией оружием он даже с нечеловеческими возможностями старался бить в более уязвимые места, не пытаясь проткнуть сердце или лёгкие с риском заклинить лезвие в костях, и пока ему удавалось не потерять скорость. В какой-то момент через распахнувшуюся дверь вломились ещё несколько бойцов, привлеченных шумом, но это уже не могло повлиять на исход боя — первый из них сразу рухнул, когда брошенный трофейный тесак разрубил ему голову, а остальным точно так же пришлось влезать в смертельно опасный ближний бой.

В какой-то момент Кайнетт вдруг заметил, как взгляд стоящего перед ним пакистанца метнулся куда-то ему за спину, ударил его древком копья в грудь, ломая рёбра, и резко развернулся на месте. Волшебник, растерявший весь лоск и стиль (хотя сам Арчибальд сейчас выглядел ещё хуже), стоял на ногах, левой рукой зажимал рану в животе, всё лицо было залито кровью, но при этом он уверенно держал волшебную палочку, уже завершая заклинание. Арию он не произносил, жест целиком маг увидеть не успел, так что это могло быть совершенно что угодно, включая непростительные или боевые площадные заклинания. Вылетевший луч был почти бесцветным, значит, это как минимум не «Авада», но риск всё равно слишком велик. Повинуясь чужому рефлексу, Кайнетт извернулся и швырнул раскрученное копьё, одновременно отпрыгивая на полдюжины футов в сторону за стеллажи. Вращающееся как сорванный винт оружие встретилось в полёте с заклинанием, вспыхнув ярким пламенем. «Инсендио», — определил маг, одновременно пытаясь найти себе подходящий предмет для броска.

Тем временем противник жестом подбросил в воздух одно из тел, горящее копьё врезалось в препятствие и отлетело в сторону вместе с трупом, не достигнув цели. А сам волшебник замер, будто смотря куда-то внутрь себя, а затем, когда Кайнетт уже подхватил с пола каким-то чудом уцелевшую фарфоровую тарелку, разбил её о ближайший стол и приготовил осколок для броска, словно расплылся в воздухе, искажая пространство вокруг.

— Аппарация. Чёрт!

В этот момент в размытый силуэт врезались три пули, затем ещё две ударили в стену, когда он уже исчез. Обернувшись, маг увидел вставшего из-за укрытия Альберта с «Браунингом» — похоже, за время боя сквиб успел проявить внушительную для его возраста и габаритов ловкость, сумев провести цепь от наручников под ногами, найти своё оружие и вступить в бой, с ходу определив приоритетную цель. А когда от волшебника осталось лишь пустое место, он развернулся к основному полю боя и тремя выстрелами добил одного из бандитов, которого маг ударом лишь ранил, и тот пытался дотянуться до оружия.

— Revertemur, — произнёс Арчибальд арию отмены, чувствуя, что энергии в накопителе осталось всего на пару секунд. — Проклятье! — в то же мгновение он едва не упал, когда навалились сразу все ощущения от полученных за время боя ран. Посеченные осколками спина, шея и затылок, гематомы, пара треснувших костей, с полдюжины глубоких и без счёта мелких порезов, ожоги, засевшая в правом бедре картечь, пускай и неглубоко… и это ещё далеко не полный список. А то, что осталось от плаща, он бы постеснялся даже в качестве ветоши использовать. Какие бы прекрасные возможности ни давала эта мистерия, но подобный способ сражений ему категорически не нравился. Слишком мало элегантности, слишком много собственных ран…

— Ты всё-таки полный псих, Джеймс… — сквозь боль и звон в ушах после стрельбы в закрытом помещении донёсся голос МакДугалла. — Всё же нормально шло! Ну, он повыделывался, ну, я, типа, уступил, так договорились бы как-нибудь всё равно, не в первый же раз. Необязательно было для этого устраивать тут скотобойню, — с отвращением добавил он, разглядывая бандита, буквально раздавленного о бетонную стену заклинанием. — Ты же достаточно сумасшедший, чтобы не бояться смерти, насколько я успел понять, сейчас-то что нашло вдруг? Только не говори, что у тебя острая гоплофобия?

— Что? — переспросил маг, медленно выпрямляясь. Он был слишком занят, используя духовное исцеление, чтобы остановить кровь и подлечить наиболее тяжелые раны, не оставалось сил отвлекаться ещё и на Альберта.

— Иррациональная боязнь огнестрельного оружия.

— О, ты даже не представляешь, насколько она у меня рациональная.

— Серьёзно? И в этом вся причина? Ну… — он явно сдержался, чтобы не добавить что-нибудь из лексикона матросов и обитателей рабочих кварталов. — Ну вот твою же мать, что тут ещё скажешь!

— Лучше скажи, чем ты стрелял, — перебил его маг. — Моими пулями, или обычными? Этому мальчишке очень хорошо досталось, далеко он не допрыгнет, но ещё может выжить, а потом привести сюда компанию.

— Нет, не может. Я последний месяц только с «особыми» патронами и хожу, а из клиентов на них до сих пор никто не жаловался, — ответил МакДугалл, заодно подобрал с пола упавший со стола во время боя запасной магазин, перезарядил пистолет и убрал ополовиненный в карман.

— Одной проблемой меньше, — Кайнетт подошел к опрокинутому столу, достал из ящика свой кинжал и палочку, затем подошел к копью. — Финита. Глацио, — сначала он убрал магическое пламя, затем охладил оружие, чтобы за него можно было взяться. С трудом, но нашел под одним из тел часы, открыл их и принялся заталкивать копьё внутрь до щелчка механизма. — У нас есть минут десять-пятнадцать, пока не явятся авроры, и я предпочёл бы с ними не встречаться. Если вам тут что-то нужно, то забирайте, а потом постараемся уйти.

— О, у нас проблемы куда более серьёзные, чем ваши волшебные люди в чёрном. Чэн всё-таки руководил отделением Триады, пусть и всего лишь четвёртой в Лондоне, но один чёрт не шайка домушников. И если боссы не поймут столь резкого захода с нашей стороны, то я прямо сегодня валю в Сиэтл, а тебе лучше залезть в вашу проклятую страну эльфов и ближайшие лет пять оттуда и носа не высовывать, понятно? — спросил Альберт, доставая из кармана радиотелефон, который у него не стали отнимать ради «беседы», и набирая номер. В виде ответа он дождался лишь безразличного пожимания плечами, но счёл это за согласие. Затем его тон сменился на фальшиво-беззаботный, когда неизвестный собеседник снял трубку. — Ларри, привет, сколько лет. Слушай, будь так любезен, дай поговорить с Патриком, это вот прямо срочно. Нет, ничего я не попутал. Нет, берега я вижу. Ларри, мы с тобой пять лет знакомы, думаешь, я посмел бы просить разговора с ним, если бы это в самом деле не был вопрос жизни и смерти, и не только моей? Если бы мне просто поболтать после работы захотелось? Рад, что ты понимаешь. А теперь, будь так добр, сделай, что я прошу. Времени нет, вот просто край, нас замести могут в любую минуту…