Hydrargyrum

Его оставили в покое, дав наконец осмотреться по сторонам. Тесная бесплатная палата на шестерых, наполненная бродягами и неимущими неудачниками — всё от древних ламп на потолке до блеклой краски на стенах выглядит очень дешево, но по сравнению с приютским лазаретом здесь практически дворец. Соседи Кайнетта не интересовали — разбить ему голову не пытаются, и того достаточно. Сейчас ему очень требовалась хотя бы короткая передышка — подлечить накопившиеся синяки и травмы после всех драк в приюте, хотя бы немного потренировать собственные цепи, помедитировать в относительно спокойной обстановке, восстанавливая ощущение магических потоков. Да и просто рассчитать дальнейшие шаги. У него был один план по поиску местной Ассоциации магов, но требовались запасные варианты, и пока он совсем ничего не решил относительно такой вульгарной проблемы как деньги и место, где жить. Приют давал хотя бы трухлявую и дырявую крышу над головой да пару кусков гнилой капусты в качестве еды каждый день, а по выходу из больницы у него не будет даже этого мизера. Арчибальд просто в жизни не привык действовать, не имея ничего за спиной — даже там, в Японии, он всегда мог отказаться от сражения и вернуться в Лондон, если бы переступил через собственную гордость, мог запросить средств или магической поддержки от семьи. А здесь за ним никого нет, идти некуда и за душой ни единого пенса. Настоящий кошмар для потомственного аристократа, но пока у него есть хотя бы эта убогая магия, всё не безнадёжно и выход можно отыскать.

В больнице маг провёл три дня, немного переведя дух и собравшись с мыслями. Даже смог нормально поесть, впервые в этом теле — ту дрянь, что тут выдавали за кашу, назвать съедобной можно было весьма и весьма условно, но после мерзейшего гнилья, что давали в приюте, и это казалось почти деликатесом. Кайнетт даже скривился от мысли, насколько низко упали его стандарты жизни всего за несколько дней. Требовалось что-то с этим делать, пока не стало слишком поздно. Большую часть трёх суток маг «проспал», то есть провёл в медитациях и тренировках, разрабатывая и стабилизируя магические цепи, как делал это почти тридцать лет назад. Почти всю скопившуюся энергию он тратил на лечение, фокусируясь на трещинах в рёбрах и ушибах внутренних органов — на том, что методами обычной медицины лечить придётся долго и малоэффективно. Синяки, ссадины и ушибы можно доверить и местным коновалам, так же как обезвоживание и общее истощение. А вот слабым иммунитетом заниматься придётся отдельно, но это уже после. Конечно, запасти даже имеющиеся крохи магической силы на потом было бы куда рациональнее, но возможностей для этого пока что не имелось — цепи тела хранили лишь небольшой заряд, а подходящих накопителей или материалов для них под рукой не имелось. Остаток сил уходил в гипноз, раз или два в сутки — по ночам маг аккуратно изучал госпиталь, даже те места, куда пациенту из палаты для бродяг хода нет. У него уже начал формироваться в голове план, как получить так необходимые деньги, но пока скорее в виде набросков и неопределённых идей, нежели чёткой схемы действий.

Между делом его несколько раз пытались допрашивать. Приходил полицейский, задавал вопросы о приюте — Кайнетт отвечал совершенно честно, ничего не скрывая. Да, кормили их там помоями, да, по матрасам ползают клопы, толще которых только тараканы, да его неоднократно избивали другие воспитанники. При этом он совершенно честно не смог вспомнить ни фамилий директора или воспитателей, ни точного названия приюта или его адреса, назвав лишь район города. Что с этой богадельней будет дальше, его не интересовало, даже если всё руководство сядет в тюрьму, либо наоборот — спокойно продолжит работать, как и раньше. Его там уже не будет, а остальное не имеет значения.

Ранним утром на четвёртый день Арчибальд потратил накопившиеся за ночь магические силы, чтобы убедить медсестру вернуть ему приведенные в чуть более пристойный вид обноски, под предлогом того, что его уже официально выписывают. После чего осталось только затеряться в коридорах на пару часов, а затем выйти через главные двери, смешавшись с неплотной утренней толпой. Дожидаться настоящей выписки маг не стал — в текущем положении его мог ждать только новый приют, может быть, даже чуть приличнее первого, но явно не место для мага. И ещё неизвестно, где он будет находиться и сумеет ли Арчибальд оттуда вновь выбраться в центр Лондона. Больницу Уитингтона он выбрал не зря, и не только потому, что в своём мире регулярно в ней бывал. Главная причина была куда серьёзнее — именно в этом районе располагается самый большой перекрёсток лей-линий Лондона.

Неторопливо идя по ещё не слишком людным улицам, Кайнетт имел возможность крутить головой по сторонам и попутно прислушиваться к своим ощущениям, отчётливо сигнализирующим о повышении концентрации магии вокруг. Лей-линии — естественные «реки», по которым течет магическая энергия Земли, и в древние времена, когда магия была чем-то естественным и встречающимся повсеместно, многие ощущали их присутствие и направление, строя на перекрестках храмы или крепости, часто защищённые барьерами, то есть наложенными на местность заклинаниями, как правило, охранными, с естественной подпиткой силой от этих линий. Потом вокруг таких храмов и замков начали селиться другие люди, стали образовываться сначала селения, а потом и города. Иначе говоря, в центре большинства городов старше полутысячи лет обычно находится хотя бы один перекрёсток лей-линий, и часто на них расположены особняки магических семей, управляющих окрестными территориями, лаборатории, представительства Ассоциации или соборы и храмы, связанные с иной стороной Церкви, о которой неизвестно широкой публике. Лондон не исключение, здесь таких перекрёстков сразу несколько, и пусть сама Часовая башня стоит не на самом большом из них, но и главный является важным центром в жизни магической стороны Британии. А значит, и в этом мире там наверняка найдется хоть кто-то, с кем можно выйти на контакт.

Кайнетт печально вздохнул, глядя на дешевую туристическую карту центрального Лондона, которую он подобрал в больнице. Нанести на неё лей-линии он мог бы даже во сне или с закрытыми глазами, так что привязать нужное место к «немагической» географии города и его улицам было нетрудно, тем более что назывались они так же, как и в том мире. Вот только он опять забыл об ограничениях этого тела, уставшего уже после пары километров, а ведь предстояло пройти ещё как минимум в два раза больше. Но что поделаешь, надо сцепить зубы и идти, если он не хочет отказаться от своих целей, забыть о магии и сесть вот там на углу, просить милостыню. Учитывая его лохмотья, измождённый вид и не до конца сошедшие синяки и ссадины, подавать, наверное, будут охотно…

========== Глава 3 ==========

Разумеется, всё не оказалось так легко. Пройдясь по улице рядом с самым большим перекрёстком лей-линий Лондона, Кайнетт ощутил концентрацию магии, присутствие мощных многослойных барьеров и, возможно, даже свёрнутых пространств под их прикрытием — в своём нынешнем почти беспомощном состоянии он не мог сказать точно. Маг сделал два широких круга по улицам города, обходя довольно внушительный защищённый периметр размером в несколько кварталов. По имеющейся на руках примитивной карте большую часть этой территории занимали две лежащие рядом старые промзоны — остатки пары закрытых заводов плюс какое-то количество жилых домов и магазинов под их стенами, то есть на границе барьера. Вполне вероятно, что и путь внутрь тоже лежит через какое-нибудь заведение, ресторан или крупный магазин, через двери которого каждый день проходит множество людей. Всё это радовало в том плане, что магическое население и магические объекты в этом Лондоне тоже есть, и весьма немалых размеров, но ставило вопрос — как же теперь туда попасть? И неизвестно ещё, доступно ли это место для всех магов вообще, или требуются какие-то пропуска и пароли? А что, если у них тут какая-нибудь внутренняя война сейчас, о которой обычные люди не знают, и чужака просто развеют в пепел, не задавая вопросов, стоит сунуться на чужую территорию без приглашения?