Hydrargyrum

— У обоих пистолеты. Они там больше на случай непрошеных гостей. В тебя я стрелять запретил, даже если что-то пойдет не так.

— Будем надеяться, что они это ещё и сумели запомнить, — пренебрежительно ответил маг, доставая из кармана небольшой футляр. В одном его отделении хранился серебряный медальон с выгравированными рунами и сложным магическим кругом на крышке, в другом лежал вольфрамовый накопитель с запасом энергии. Арчибальд вставил додекаэдр в гнездо внутри медальона, проверил, насколько надежно всё держится, затем повесил на прочной стальной цепочке себе на шею. Встал в центр круга на полу, но всё-таки поколебался, прежде чем продолжить.

— Слушай, ты точно уверен, что тебе это нужно? — спросил Альберт, заметив его нерешительность. Он всё-таки занял место за одним из пыльных столов, положив оба пистолета перед собой, чтобы дотянуться можно было сразу. — Учитывая все эти приготовления, что же за духа ты собрался вызывать? Джека Потрошителя? Эдварда Тича?

— Нет, хотя варианты интересные, — быстро ответил Кайнетт, кажется, довольный небольшой отсрочкой перед началом. — Вы же учились в школе, мистер МакДугалл. Знаете, кто такой Александр Македонский?

— Разумеется. Врать не стану, отличником я никогда не был, но уж его-то кто не знает? — Альберта вопрос почти застал врасплох.

— Хорошо. А кто такой Кухулин?

— Да и про него слышал. Знаешь, нельзя выпить ни с одним ирландцем, чтобы после третьего стакана он не начал тебе рассказывать, как его прапрапра… ну и так далее, — прапрадед лично с ним за руку здоровался, или напивался, или резали вместе там кого-то.

— Прекрасно. А вы знаете, кто такой Диармайд?

— Кто? Диониса вот знаю, мне про него рассказы всегда нравились, должно быть, отличный был бог.

— И почему я не удивлён? — спросил Кайнетт риторически. В мыслях он в очередной раз, уже просто по привычке, проклял своего бывшего студента и пожелал ему пересечься с кем-то из мёртвых апостолов в полнолуние. Ведь если бы не этот самоуверенный недоучка, Арчибальду не достался бы «по скидке» герой, которого практически никто не знает за пределами городской черты Дублина. — Диармайд Уа Дувне, он же Диармид О’Дина, приемный сын Энгуса Ока, воин Фианны и вассал Финна МакКула, мечник и копейщик настолько умелый, что о нём слагали саги. Мерзкий изменник, предавший своего сюзерена и укравший его жену прямо со свадьбы, а после сдохший за это где-то в лесу, как собака, — перечислил маг ровным тоном без эмоций.

— Что-то такое припоминаю, вроде, дед рассказывал, когда я мелкий ещё был. Но только его там звали немного по-другому.

— В Шотландии его называют Дирмедом. Но это к делу не относится. Куда важнее, что мне довелось в своё время пообщаться с его тенью. Не просто пообщаться — около недели мы были практически неразлучны, вплоть до того, что я видел его воспоминания как свои сны. Он действительно однажды вышел с копьём и мечом против трёх с половиной тысяч воинов и остался после этого в живых. Как человек, живший в Эпоху героев, в наше время он будет крайне опасен в виде призванного духа.

— Тогда в чём проблема, или ты боишься, что он сразу нападет и на нас? — судя по тону, МакДугалл в эту историю не очень-то поверил, но вслух сомнения высказывать не стал.

— Нет. Не в этом дело.

«Проблема в том, что я всем сердцем искренне ненавижу эту тварь», — подумал Кайнетт про себя. — «До глубины души. Его позёрство, любовь превращать сражение в игру и жалкие попытки строить из себя рыцаря стоили мне победы. Его нерешительность и следование глупым правилам чести стоили мне жизни. Он точно так же предал и меня, как и Финна, попытался украсть невесту, и этого я тоже не собираюсь прощать. Но при всём к нему отвращении мне нужна его сила, а выбрать взамен кого-то другого уже не смогу. Я попытаюсь призвать его, но учитывая, что меня он ненавидит не меньше, чем я его, с усмирением могут возникнуть серьёзные проблемы».

— Скажем так, мы расстались не лучшим образом, — аккуратно сформулировал маг, в конце концов, — и он мог затаить некоторую обиду. Потому лучше подстраховаться, для того и нужны все эти меры. И ещё кое-что?

— Да?

— Вы не забыли про видеокамеру? В этот раз мне в любом случае потом нужно будет взглянуть со стороны. И постарайтесь засечь длительность призыва.

Альберт просто показал пальцем на соседний стол, где ещё перед этим установил работающую камеру. Поняв, что всё готово, маг сделал вдох и затем сковал себе запястья за спиной наручниками. После чего попытался очистить разум от любых мыслей, отрешиться от всего и войти практически в транс для облегчения работы заклинания. Он не мог бы сказать, сколько времени так простоял, но в какой-то момент губы, словно сами собой, произнесли команду для мистического знака:

— Verite ad me, bellator.

Медальон на шее вспыхнул ярким белым светом, мгновенно нагревшись, когда накопитель начал прокачивать через его контуры и магические структуры собранную за недели энергию. Начерченный на полу круг немного облегчал этот процесс, на время призыва ослабляя действие внешних сил.

Всего несколько месяцев назад (хотя ему сейчас казалось, что прошло уже больше года или двух) Кайнетт участвовал в старинном ритуале под названием Война Святого Грааля, где семь магов призывали семь героев древности в виде чрезвычайно опасных духов-фамилиаров высочайшего ранга, чтобы с их помощью сражаться между собой. Осуществлялось это посредством «катализатора», то есть какого-либо предмета, имевшего отношение к нужной личности ещё при жизни — обрывок одежды, деталь доспеха или оружия, камень из стены дома, иначе же явиться на зов мог кто угодно. Арчибальд, пусть и со второго раза, тоже сделал это, получив в распоряжение тень Диармайда — героя, увы, не слишком знаменитого (а от известности среди людей напрямую зависит сила духов подобного рода), но зато призыв на родной ирландской земле позволил это немного компенсировать.

А за оставшиеся до войны несколько дней он успел изучить магический контракт, объединяющий мага-мастера и слугу-фамилиара и создающий между ними сильную астральную связь, которая позволяла ощущать местоположение и состояние друг друга на расстоянии, общаться мысленно, делиться воспоминаниями и так далее. Более того, Кайнетт сумел эту связь не только рассмотреть в деталях, но и изменить, что ранее, насколько ему известно, никому не удавалось — весь контроль и сдерживающие слугу мощные заклинания оставался у него, а энергию для обеспечения его существования в реальном мире поставлял другой маг (в данном случае, Сола, его невеста). Неизбежным минусом столь мощного фамилиара была необходимость постоянно тратить на его поддержку и усиление в бою магическую силу в очень больших объёмах — в этом теле он, скорее всего, сделать этого бы уже не смог. Однако лорд Эль-Меллой не зря считался одним из лучших специалистов Часовой башни по работе с духами, и именно это ограничение он сумел обойти, оставив себе и контроль над слугой, и полный магический резерв для участия в бою, чтобы не биться в половину или треть силы, как остальные мастера. Сама связь слуги и мастера была создана мощным магическим контрактом, и потому практически неразрушима — даже полное уничтожение всех цепей Кайнетта и вынужденная передача командных заклинаний Соле не смогли её разорвать. Она так и осталась между ними до смерти — сначала Диармайда, а потом и самого Арчибальда. И именно остатками этой связи в своей душе маг и собирался воспользоваться сейчас в качестве своеобразного катализатора призыва, а сделанные в ходе её изучения выводы помогли подготовить сам ритуал.

Все эти мысли и воспоминания промелькнули за доли секунды, а затем вихрь магической энергии улёгся, поток стабилизировался, и маг открыл глаза. Он находился на том же самом месте, под ногами белел тускло светящийся магический круг, нарисованный на полу захламленного грязного кафе, в воздухе кружилась пыль, поднятая порывами ветра при активации заклинания. Но при этом всё вокруг воспринималось иначе. Он видел даже самые мелкие трещины на потолке и стенах, слышал гул несущихся по трассе на Портсмут машин и голоса охранников на улице, ощущал даже самые слабые движения воздуха от сквозняка в выбитых окнах. Всё это напоминало контроль чужого тела и вместе с тем было чем-то новым и непривычным. Маг повел руками и, пусть и не без усилия, заставил цепь наручников разомкнуться посередине.