Hydrargyrum

Местную алхимию, преимущественно сосредоточенную на зельях и эликсирах, Кайнетт изучал, но между делом, на уровне школьных учебников — времени ещё и на это не оставалось. Для собственных нужд ему пока вполне хватало и прежних навыков, с поправками на иные затраты энергии и изменившиеся параметры окружающей среды. Все преобразования металлов он делал, как привык, эликсиры на продажу из мандрагоры тоже готовил по методикам Часовой башни. Однако как алхимик Арчибальд не мог пройти мимо новых приёмов, и на освоение простейших рецептов из купленного учебника старался регулярно выделять немного времени, тем более что энергетические затраты на это требовались минимальные. Конечно, пришлось помучиться с тем, чтобы осуществлять финальное магическое преобразование с помощью своих цепей, а не мистическим знаком и внешней маной, как делают волшебники, но с этим он, в конце концов, справился, хотя пришлось сначала углубиться в теорию из учебника старших курсов.

Подход волшебников к созданию эликсиров, в целом, сильно отличался от применяемого в Ассоциации магов. Кайнетт привык действовать как химик или фармацевт — препараты, растворы, вытяжки, активное вещество, ослабление побочных эффектов, при этом отдельные компоненты могут иметь магическую природу, либо заклинаниями и ритуалами возможно усиливать общее действие. Здесь же зелья изначально создавались под то или иное концептуальное воздействие — набор на первый взгляд самых абсурдных и несочетаемых компонентов, часто даже немагических, при правильном подборе и обработке содержал в нужных соотношениях стихийные элементы, либо они ассоциировались с теми или иными концепциями и абстрактными идеями. А верно направленное магическое воздействие воплощало эти стихии и концепции в реальном мире, что при верном сочетании создавало требуемую мистерию. Грубо говоря, отвар из клевера, змеиной кожи и кроличьей шерсти на дождевой воде при применении такого преобразования создавал жидкость, в которой «растворено» везение, то есть человек, который её выпьет, поднимет свою удачу на один-два ранга, пока длится эффект. А зелье из нескольких компонентов, связанных с элементом ветра, после финального преобразования позволит на пару порядков уменьшить вес предмета. Всё это требовало крайне тонкой работы при подборе и большой внимательности — непосредственно при изготовлении, особенно в случаях, когда зелье планировалось для повторения эффекта уже существующего заклинания. В Ассоциации такой подход чаще использовали в создании мистических знаков, изготавливая, например, концептуальное оружие, а готовые мистерии предпочитали «запечатывать» в минералы или металл, а не «растворять» в эликсирах.

Разумеется, Арчибальд обязан был попробовать совместить оба подхода, хотя бы в порядке эксперимента. К почти пустой обстановке «лаборатории», помимо накопителя магии, ещё после сделки с мандрагорой прибавилась горелка, небольшой котёл, стеклянные ёмкости и прочее из «малого набора зельевара», так что с инструментами проблем не имелось. Просчитав рецепт по методике Часовой башни, затем по местной и несколько раз всё перепроверив, Кайнетт попытался создать зелье по местной технологии, но из компонентов, очищенных и усиленных магией привычным ему способом, чтобы в итоге получить мистерию более высокого ранга. Первая половина задумки удалась без проблем, он подготовил и обработал составные элементы будущего эликсира защиты от магии, смешал их и провёл все нужные технические манипуляции (нагрев, выдержка, выпадение осадка и т.д.), оставалось лишь финальное преобразование в мистерию. Здесь всё и пошло не по плану. По результатам разбора эксперимента маг ещё не выловил все ошибки в расчётах, приведшие к этому, но их явно было несколько, потому что эффект отличался от запланированного кардинально!

Сначала в преобразование ушла треть его резерва энергии, будто в бездну, прежде чем Кайнетт успел закрыть магические каналы. Уже чувствуя приближающуюся катастрофу, он рефлекторно отшатнулся от котла и выставил воздушный барьер, когда меняющее цвет и консистенцию варево буквально взорвалось, отбрасывая горелку, разбивая стеклянную лабораторную посуду и расшвыривая инструменты. Барьер сдержал ударную волну, но кипятком и осколками мага зацепило, а раскалённый бронзовый котёл тем временем наполовину вывернулся, изменил форму и даже начал двигаться самостоятельно. Теперь он напоминал желтовато-коричневый металлический цветок, обзаведшийся несколькими короткими то ли ногами, то ли корнями и дюжиной длинных подвижных антенн. Эти щупальца сразу же ударили в разные стороны, царапая пол, стены и разбивая или вминая уцелевшую алхимическую посуду. Несколько из них хлестнули вслед отскочившему к дверям экспериментатору, зацепив лицо и поднятую для защиты руку. Брошенное в ответ проклятье «монстр» просто проигнорировал, даже не качнувшись, а затем медленно пополз к магу. Тот на остатках энергии применил манипуляцию стихийным элементом, превратив всю разлитую по комнате кровь и остатки зелья в красно-синий туман, затем сконденсировал его у «корней» в жидкость и сразу же превратил в лёд, примораживая тварь к полу. Корка почти сразу начала трескаться, когда существо попыталось вырваться, но этой задержки хватило Кайнетту, чтобы снять барьер с двери, выскочить в библиотеку и схватить изрезанной рукой со стола одну из заготовленных на продажу «бомб». Перепачканный в крови алюминиевый кубок улетел в лабораторию, а маг захлопнул дверь и вновь активировал барьер — он изначально планировал возможность не только запереться внутри, отгородившись от внешнего мира, но и наоборот, снаружи заблокировать там что-нибудь или кого-нибудь.

Тяжело дыша, Арчибальд досчитал до двадцати. Взрыва он не почувствовал и не услышал, но это было нормально. Выждав ещё полминуты и чувствуя, как от потери крови начинает кружиться голова, маг попытался применить духовное исцеление, но результат вышел невразумительным — боль немного ослабла, кое-как закрылась пара самых лёгких порезов на руке, но остальные продолжали кровоточить. С трудом отперев дверь, он увидел расплющенного и вдавленного в стену «гомункула», слабо пытающегося шевелиться. Однако его структурные повреждения были слишком серьёзны, большая часть щупалец вовсе оказалась оторвана, а восстановить форму он уже не мог, неизвестная хаотичная мистерия, анимировавшая кусок бронзы, этого не предусматривала. Уже с трудом держась на ногах, маг прикрыл дверь лаборатории, побрёл к выходу и буквально выпал в гостиную, переполошив мисс Стоун, которая из-за барьеров и понятия не имела о чудовищах, взрывах и что вообще творится буквально за стеной.

Дальше Кайнетт уже не заботился о секретности, раздавая указания быстро взявшей себя в руки прислуге и думая в первую очередь о том, как не потерять сознание. Имевшиеся у «мачехи» в аптечке лекарства не помогли совершенно, ни обезболивающее, ни гемостатические, ни обычные бинты — раны и не думали закрываться. Он предполагал, что из-за потраченной магической энергии и неизвестного действия мистерии атака твари приобрела силу, сравнимую с концептуальным оружием, против которого нормальные методы бесполезны. По его указаниям Стоун принесла все зелья, хранившиеся в библиотеке — оставшийся флакон с настойкой мандрагоры, несколько купленных на Косой аллее для изучения местных составов. Появившийся МакДугалл (маг был слишком занят, чтобы запомнить, в какой момент это произошло) помог ей со всеми этими отварами, мазями и компрессами по инструкциям почти теряющего сознание Арчибальда, и в конце концов их общие усилия позволили хотя бы остановить кровь. И лишь когда сквиб влил ему в рот треть флакона кровотворного зелья, маг позволил себе отключиться.

В себя он пришел лишь на следующий день, очнувшись из-за боли. Целые сутки Кайнетт практически пролежал без движения под присмотром мисс Стоун, тратя всю магическую силу на лечение и время от времени теряя сознание от слабости. На второй день он с большим трудом начертил на полу библиотеки простой магический круг для исцеления и поддержания сил и сел внутри, так дела немного пошли на лад. Самые глубокие раны хотя бы не пытались открыться вновь, лёгкие начали понемногу затягиваться и уменьшаться, а голова больше не кружилась от кровопотери и постоянного упадка сил. Впрочем, на общем фоне были и положительная новость — магические цепи никак не пострадали, а иначе всё закончилось бы намного хуже и на полное восстановление ушли бы месяцы, если не годы. Маг и без того время от времени посматривал в сторону вольфрамового накопителя на подставке — силы там уже сконцентрировано достаточно, чтобы исцелить его за пару минут, но тогда важнейший эксперимент придётся отложить ещё минимум на месяц. А потому лучше перетерпеть боль и слабость.