Hydrargyrum

С этой мыслью Кайнетт и уснул, проваливаясь в свои привычные кошмары.

========== Интерлюдия “Проблемы метаморфа” ==========

Нимфадора Тонкс ненавидела своё имя. Среди волшебников и ведьм древние или просто вычурные имена не были такой уж редкостью. Особенно среди старых родов, веками оторванных от мира обычных людей, да взять хотя бы мать и её семью. Регулус, Беллатрикс, Нарцисса — кто станет так называть своих детей, если только не испытывает к ним искренней ненависти? Её мать, видимо, тоже недостаточно намучилась в детстве с именем Андромеда, если не захотела назвать единственную дочь, к примеру, Джейн или Сюзан, чтобы облегчить ей жизнь. И главное, никого из окружающих словно даже не заботило, насколько нелепо звучит её имя, если они не ленятся ломать себе язык каждый раз. Ладно, Тонкс стерпит, она привыкла за почти двадцать лет, но себя бы пожалели!

— Нимфадора, этот отчёт должен был лежать у меня на столе ещё два часа назад!

— Извините, мистер Шеклбот, через пять минут всё закончу.

— Нимфадора, дракона тебе в сумочку, ты проверила архив или мой приказ уже ничего не значит?

— Простите, мистер Грюм, выписка будет у вас через полчаса.

— Курсант Тонкс, через двадцать минут вы идёте с группой О’Нила в Лютный переулок. Приказ понятен?

— Понятен, директор Скримджер, сэр!

— Не так громко, курсант, хотя ваше рвение похвально. И не уроните на меня эти дела, там одной пыли фунтов десять.

Начальник аврората отодвинул с дороги замешкавшуюся Нимфадору, загруженную стопкой папок выше головы, и с решительным видом пошел дальше, раздавая указания перед очередным рейдом. Тонкс негромко вздохнула, глядя ему вслед. Хоть директор и был самовлюблённым карьеристом, однако его привычку обращаться к подчинённым по фамилии нельзя было не любить. Едва не рассыпав пыльные дела (некоторые, кажется, были ещё двухсотлетней давности) и с трудом разминувшись с дверным косяком, ведьма добралась до выделенного стажерам угла. Теперь у неё есть три минуты, чтобы дописать отчёт для Кингсли (пером, и это почти в 21 веке!), а потом ещё пятнадцать минут на подготовку к очередной проверке. Если учесть её редкое умение запутаться в официальной мантии, даже просто поправляя складки, четверть часа на переодевание — это совсем немного. Кто-то ей рассказывал, что у американцев авроры последние полвека носят плащи по маггловской моде тридцатых, везёт же им…

Охватившее аврорат безумие длилось уже второй месяц без остановки. Те, кто служит здесь давно, рассказывали, что такого аврала со времён Того-кого-как-там-его не случалось. Старик Грюм даже про бесконечное нытьё о скорой отставке забыл, а это о многом говорило. Она сама порой по несколько дней солнца не видела, живя в ритме «дом-камин-подземелья Министерства-камин-дом». И уж точно, поступая на аврорские курсы, Тонкс совсем не так себе представляла службу «в мирное время». Последний её нормальный выходной выдался ещё в марте, тогда она встретила сироту-магглорождённого в парке и показала ему Косую Аллею, по пути рассказав о мире магии, как уж получилось. А вскоре после этого весь обычный распорядок с нудными лекциями, редкими практическими занятиями и скучными патрулями вокзала и окраин Лондона полетел церберу под хвост.

В начале апреля среди ночи по второму и третьему этажам Министерства разнёсся сигнал общего сбора. Как потом рассказывали, большая зачарованная карта Лондона и его окрестностей, общая на два этажа и использующаяся, помимо Отдела правопорядка, также Отделом катастроф и происшествий, по которой обычно отслеживают мелкие нарушения несовершеннолетних волшебников на каникулах и перемещение особенно крупных тварей и существ, выдала сильный, но непривычный сигнал где-то в лесу за Лондоном, почти на самой границе основной зоны их работы. Похоже, там проводили какой-то опасный тёмный ритуал, сопровождаемый большим выбросом магии. Оставленный на ночь следить за картой стажер, один из сокурсников Тонкс, запаниковал и поднял на ноги всех, запустив тревогу. Пока разобрались, какому отделу положено реагировать, пока собралась дежурная группа из пяти опытных авроров во главе с Грюмом, пока они аппарировали в поля за Лондоном, чтобы потом долететь до нужного места — момент был упущен. В заброшенной деревне из десятка домов волшебники застали лишь распространяющийся пожар и ни единой живой или немёртвой души. Когда стало ясно, что бой с тёмными магами, возможно, даже недобитыми прихвостнями Самого-этого-самого, отменяется, на место вызвали половину отдела. Авроры принялись тушить дом и уже начавшие дымиться соседние заборы, патрульных выставили в оцепление, не столько даже от магглов (хотя чуть позже их пожарный экипаж пришлось развернуть), сколько от чересчур любопытных журналистов. Вторая половина отдела в этот момент брала под охрану все важные объекты и места проживания волшебников, опасаясь террористических атак, как одиннадцать лет назад. Но, хвала Мерлину, всё-таки обошлось, и через пару дней большую их часть отозвали. Хотя патрули так и остались усиленными.

Когда с первоначальным бардаком было покончено, огонь ликвидирован, а дым рассеян, волшебники принялись за поиск улик. Маггловским полицейским в этой ситуации, наверное, пришлось бы ползать по всем окрестным кустам в радиусе пары миль и собирать пинцетом кусочки золы, но у авроров имелись более удобные методы. Когда сожженный дом и всю деревню сфотографировали со всех возможных и невозможных углов, с земли и с воздуха, в статике и в движении, пришел черёд замечательного заклинания «репаро». Курсантов до столь ответственного дела не допустили, Тонкс лишь наблюдала из соседнего двора, как несколько опытных авроров буквально за пару минут восстанавливают обгорелые руины в целый, хотя и довольно ветхий и потрепанный жизнью коттедж. Результат вышел не идеальным — где-то не хватало куска дерева, половицы, обивки на кресле, словно при сборке большого паззла потеряли несколько кусочков, но для работы этого хватит. Всё-таки радиус заклинания был не бесконечным, часть материалов успела превратиться в дым и пепел и разлететься под порывами ветра на мили вокруг, но идеальная копия им и не требовалась. Магических следов ритуала после пожара и обратной сборки тоже не сохранилось — вероятно, на полу раньше нарисовали какой-то круг, от которого остались несколько клякс и линий, нанесенных кровью, мелом и сажей, да стоящие на примерно одинаковом расстоянии плошки и клетки. В последних обнаружилось несколько мелких животных и птиц. Мёртвых, разумеется — ни одно заклинание ремонта, лечения или восстановления не умеет возвращать к жизни, разве что собрать обратно тело по частям.

Вот тут уже тревога перескочила пару уровней сразу, а Аластор в своей извечной паранойе чуть не отдал приказ патрулям и кордонам в городе бить заклинаниями на поражение в любую подозрительную тень — его с трудом отговорили. Среди авроров, пусть и шепотом, но давно ходили разговоры, что Все-знают-кто не то чтобы совсем умер и откупившиеся от суда «недобитки», которые якобы были невинны как младенцы и действовали лишь под влиянием зелий и «империо», могут попробовать, так или иначе, но вернуть его обратно. А что, если неизвестный ритуал с принесением жертв ради вызова какой-то не самой слабой потусторонней сущности и был такой попыткой? А что, если удачной попыткой? Директор на готового объявить в Британии военное положение Грюма прикрикнул и возразил, что для возвращения сильного тёмного колдуна из мёртвых уровень вложенных сил и принесённых жертв будет всё же маловат. Хотя, как пробный шар, так сказать, как тренировку перед настоящим ритуалом — это рассматривать можно. А потому — ноги в руки и трясите всех, кто за последние тридцать лет в делах о тёмной магии и некромантии проходил хотя бы свидетелем, не говоря уж, чтобы обвиняемым. Наверное, такого паломничества следователей Азкабан уже много лет не знал…