Hydrargyrum

Гарри ничего не понимал в сказанном. Квирелл был одержим Волдемортом, он сам это видел. В Локхарта вселился призрак… какого-то слизеринца. В этот момент Гарри вспомнил, где он видел этого Тома раньше. Следующим по пятам за Локхартом по школьным коридорам. Мистер Аллертон работал в Министерстве и несколько раз помогал Гарри советами, чтобы тот сумел пройти дальше, чтобы он смог добраться до последнего тура, чтобы он в итоге оказался здесь… Поттер в ужасе посмотрел на кресло напротив, только сейчас начав понимать, с кем же он на самом деле «беседовал».

— Ты долго думал, мальчик, — покровительственно улыбнувшись, произнёс Том Реддл… точнее, темный лорд Волдеморт, увидев его исказившееся лицо. — Но я рад, что ты смог осознать, кого видишь перед собой. Может, ты всё же не настолько безнадежный болван и никчемная посредственность, а всё-таки когда-нибудь заслужишь право зваться моим врагом.

— Но Эдвард ведь… мой шрам не болел рядом… — сумел выдавить из себя Гарри почти беззвучно. Но собеседник услышал.

— Не повторяй за старым дураком, не считай всех вокруг идиотами, — высокомерно бросил темный лорд. — Как думаешь, если ещё в девяносто втором я увидел в твоей памяти, как ты ненавидишь Квирелла и как испытываешь боль из-за моего присутствия в его голове, неужели ты полагаешь, я бы не позаботился об этом? К счастью, Барти Крауч был бесконечно мне предан и когда понял, что сам может не справиться, смог отправить на встречу подходящего человека, который будет полезен. Более того, он даже проник в Министерство и с помощью «Империо» убедил нескольких чиновников дать Аллертону самые широкие полномочия в школе, когда придёт время. В том числе и своего отца, а ведь кому, как не мне, знать, что он куда охотнее пытал бы старого идиота много недель, прежде чем мучительно убить. Но Барти был предан мне и понимал, что моё дело важнее его личной мести. Как жаль, что подобных ему почти не осталось…

Тем временем в больничном крыле Дамблдор беззвучными взмахами палочки погасил разгорающееся пламя, восстановил разбитые окна, через которые уже начало наметать снег. Затем, он подошел к Гермионе, ещё одним движением палочки выдернул шпагу, подхватил девочку, не давая ей упасть, и начал быстро что-то шептать над её раной. На пол упали несколько красных кусочков льда, затем из её шеи выплеснулась кровь, пачкая голубую мантию, тут же остановилась, а сама рана начала затягиваться буквально на глазах. После чего директор жестом подозвал из другого шкафа пузырёк с зельем, буквально всунул его Гермионе в руки и усадил её на один из уцелевших стульев. Посмотрел на Джеймса, но тот лишь мотнул головой и продолжил стоять со своим самодельным оружием, несмотря на обожженные и изрезанные руки.

— Не рекомендую прибегать к «Обливейту», — посоветовал голосом Гарри Волдеморт. — Детишкам полезно будет послушать, что я скажу дальше.

— Чего ты хочешь, Том? — спросил директор, оборачиваясь к нему. Палочку Дамблдор опустил, не демонстрируя угрозы. В отличие от него, Джеймс даже не попытался сделать позу менее угрожающей, так и стоя со своим тесаком наизготовку, словно готов продолжить сражению в любой момент, если старшие начнут обмениваться заклинаниями.

— Всего лишь справедливости. Компенсации. Возмещения ущерба, — перечислил самозванец, ухмыляясь. — Из-за этого мальчишки и из-за твоей западни я только лишился тела там, где более слабый бы и вовсе погиб. Но и дюжину лет существовать в облике бесплотного духа — участь незавидная, и я всего лишь хочу расплаты по долгам. Это будет честно, — закончил он.

Гарри не смог ему ответить, ему только и осталось, что скривиться от отвращения. О какой справедливости вообще может говорить человек, убивший его родителей и ещё десятки других ни в чём не повинных людей?

— Ни я, ни Поттеры, ни Орден не имеют к этому отношения, — покачав головой, возразил директор терпеливо, словно говорит с непослушным учеником. — Ты сам выбрал свою судьбу, Том, и винить теперь можешь только себя. Мальчик ничего тебе не сделал.

— И именно поэтому ты объявил его национальным героем, не так ли? Потому что он «ничего не сделал», потому что вовсе не он победил величайшего темного волшебника столетия? — ядовито отозвался самозванец голосом Гарри. — Я видел всё, что видел он — и как его встретили на Косой Аллее, и как он прибыл в школу тоже. Как каждый у него спрашивал, помнит ли он победу надо мной, как им все восхищались и смотрели вслед. И всё за то, что он «ничего не сделал»… Уж определись, когда же ты соврал, в тот раз или всё-таки сейчас? Да и в любом случае, ждешь, что я поверю старому лжецу вроде тебя? Напрасно, слишком уж долго мы знакомы, профессор. Так или иначе, я получу своё. Мне надоело оставаться тенью, потому следующие три с половиной года я проведу как человек. В этом теле.

Гарри замер в панике, прекратив попытки вырваться. Годы наедине… вот с этим? Годы в школе, которую он считал единственным подходящим для себя местом в этом мире. Вместе с убийцей родителей, с маньяком, ответственным за множество смертей, за пытки и похищения людей? Да он лучше под машину прыгнет при первой же возможности, стоит лишь чуть ослабить контроль. Или сразу под поезд. Дамблдор же просто покачал головой и укорил собеседника:

— Ты ведь не понимаешь, о чём говоришь, Том. Вспомни, что осталось от Квирелла меньше, чем за год. Как твоё присутствие повлияло на остальных… Гарри не выдержит и двух лет, не говоря о большем. Ты собираешься просто ещё раз отнять чужую жизнь ради придуманной мести, прикрываясь подобным предлогом?

— Это ты не понимаешь, старик, или делаешь вид, — последовал самоуверенный ответ. — Я не отнимаю чужое, я возвращаю то, что принадлежит мне. То, что я сделал своим. А ты уже слишком привык считать всех вокруг идиотами. Ведь именно ты первым осматривал мальчишку тринадцать лет назад, ты его спрятал ото всех, ты не мог не заметить в нём часть моей души… просто предпочел не говорить ему об этом, верно? Мой ритуал всего лишь открыл путь и закрепил моё присутствие, а находиться я здесь могу, сколько захочу. Однако я так щедр, что не буду требовать полного срока. Всего лишь время до выпуска из школы, мне хватит, чтобы подготовить себе новое место обитания. А потом мы продолжим нашу партию, профессор — я не сдался, тебе в тот раз всего лишь повезло. При этом, чтобы не было недопонимания — убить мальчишку я могу в любой момент, просто оставив это тело, — он медленно убрал руку от головы и сбросил огненное заклинание в дальнюю стену. Однако Дамблдор не спешил нападать, хотя «Гарри» теперь вроде бы не угрожал сам себе. — Во сне, парализованный, оглушенный — мне это всё не помешает, потому от очередных интриг советую воздержаться. Как я и говорил, не стоит считать себя самым умным, профессор.

Гарри вновь почувствовал отчаяние. Он ведь уже надеялся, как директор согласится, а потом в удачный момент просто парализует его тело каким-нибудь заклинанием. «Петрификус», «Ступефай», «Импедимента»… даже Гермиона знает пару дюжин подходящих, а уж Дамблдору наверняка известны сотни, о которых Гарри и не слышал никогда. Но если этот урод сейчас не блефует, то нечто подобное не поможет. Хотя, может, им всё-таки стоит рискнуть. Вдруг Волдеморт просто не успеет ничего предпринять, как его уже выгонят наружу, дальше летать бесполезным привидением и ненавидеть весь мир вокруг… Несколько раз ведь уже получилось.

— А можем сделать ещё проще, — продолжил самозванец, разведя руки в стороны. — Можете избавиться от меня прямо здесь. Жизнь бездарного и бесполезного ребёнка, о котором никто не будет жалеть — в обмен на победу над сильнейшим тёмным волшебником! Да, не насовсем, и я снова вернусь, но у вас будет передышка, выигрыш в несколько лет. А взамен всего-то одна жизнь, разве она стоит так дорого? Я бы на вашем месте и колебаться не стал. Превратить в лёд, отрубить голову, развеять пеплом — любой из вас без проблем может сделать это прямо сейчас, не так ли? — он медленно обвёл взглядом всех троих. Гарри тоже воспользовался случаем и взглянул на тех, кому доверили решать его судьбу. Гермиона была в панике от услышанного, кажется, её слегка трясло, несмотря на успокоительное зелье. Дамблдор выглядел печальным, расстроенным, разочарованным, но тоже не пытался ничего предпринять. А вот Джеймс, кажется, всерьёз заинтересовался предложением, судя по тому, как он взвешивал оружие в руке. Однако и он понимал, что директор не даст ему ничего сделать, потому оставался на том же месте. — Никто? Ну, всегда можно передумать, время у вас будет…