Hydrargyrum

— Да, я уже понял твоё отношение к чистокровным, — прохладным тоном закрыл тему маг. — Кстати, и что же тогда, по-твоему, хорошего в том, что я — один из них? Ты упомянул вначале, что тут есть две стороны.

— Что? Ах, это… Когда Лунатик рассказал о тебе, и что ты выбрал подружку Гарри себе в ученицы, что постоянно проводишь время рядом с ней, я всерьёз испугался за девочку. Но потом понял, что ты к ней даже не прикоснешься. Ещё бы, к «грязнокровке», — добавил волшебник, снисходительно глядя на собеседника. Затем добавил: — Побрезгуешь…

— У вас здесь, в Британии, очень отсталые представления о селекции и наследовании дара, я это уже давно заметил, — скучным менторским тоном отозвался Арчибальд. — Как же, лишь бы два поколения не было «маггловской крови» и плевать на всё остальное — чистокровный статус превосходит всё на свете. Как формально, как же поверхностно… А важно совсем не это, значение имеют лишь способности, которые достанутся следующим поколениям. У девочки есть голова на плечах, а ещё неплохой для первого поколения магический резерв, удачная комбинация из нескольких стихийных элементов, один из которых у нас с ней ещё и совпадает… Её дети будут иметь хороший потенциал.

— Что?! — Блэк отчётливо побледнел и потянулся за мистическим знаком, одновременно поднимаясь из кресла.

— Жаль, что у нас такая ужасная совместимость, — демонстративно этого не замечая, продолжил Кайнетт. — Остаётся лишь как самый последний вариант, но я бы предпочел подыскать другую. А чистокровная, магглорождённая или вообще полукровка от нечеловеческой расы — это уже детали, лишь бы был достойный потенциал. Прямой корреляции у вас тут нет, насколько я успел заметить, что бы пропаганда “чистокровок” ни вещала. Да и в любом случае, будет это ещё не скоро. Так что я предпочел бы больше не слышать шуток на данную тему. Я ведь тоже порой люблю… пошутить.

Маг дождался, пока волшебник медленно опустился в кресло и выдохнул, тихо пробормотав что-то, должно быть, означающее согласие. Наверняка, с этой местной манией чистокровности, подобный взгляд на поиск пары для Сириуса звучал невероятно. По крайней мере, от представителя старого рода. Что лишь подтверждало — здесь давно уже руководствовались лишь престижем и предрассудками о силе чистокровных, а не реальными исследованиями и научно рассчитанным потенциалом для усиления потомства. Это стоит изменить. А пока — далеко не факт, что наследница даже древнего рода будет для него подходящей парой, если её предки руководствовались чем угодно, кроме увеличения силы. Думая об этом, Арчибальд, как ни в чём не бывало, спросил:

— Я удовлетворил твоё любопытство, Блэк? С чего бы тебя вообще так заинтересовали мои цели?

— Потому что я хочу знать, какое место в своих планах ты отводишь Гарри, — вернув себе невозмутимость, ответил Сириус. Но палочку он теперь держал под рукой. — И уже исходя из этого, я буду решать, насколько стоит прикладывать усилия, помогая тебе.

— Планы? В моих планах ему нет места, — ответил маг, пожав плечами. Затем пояснил, не дав Сириусу воспринять это как угрозу: — Поттер меня интересует лишь как ключ к новой гражданской войне. Если будет уничтожен этот недолорд или значимость мальчишки просто окажется изрядно преувеличена, то пусть живёт как хочет. Я не собираюсь мешать тебе или оборотню воспитывать его, но и драться за ребёнка с директором не буду, если у того иные планы. Сами разберётесь, не маленькие, да и у него же хоть какая-то своя голова должна быть. Сколько ему уже, четырнадцать?

— Будет через неделю. Просто… Гарри — это всё, что осталось от нашего братства, от Мародёров. Джеймса и Лили больше нет, Хвоста я своими руками превратил в безмозглый овощ, Рем давно поставил на себе крест… да и со мной ещё неизвестно, как обернётся теперь, — негромко произнёс Блэк. Похоже, он был честен и решил не скрывать своих мотивов. — А за него я горло любому перегрызу… но я не знаю — кому именно, вот в чём самая большая дрянь. Мы не имеем представления, чьё тело занял тот урод, это знал только Крауч. Да, пацана охраняют, но ведь любой случайный человек, выглядящий как кто угодно, может просто подойти к нему возле дома или на Косой Аллее, дотронуться до плеча… и «хлоп!», аппарация через всю страну к какому-нибудь схрону, где их искать можно до второго пришествия. Единственная мысль, которая меня успокаивает — Сам-знаешь-кто прямо им сказал, что парень должен прийти по своей воле и готовый сотрудничать. Отсюда моё освобождение, отсюда все эти спектакли с «другом родителей» и письмами, и ведь у них были неплохие шансы, что самое мерзкое! — повысил голос волшебник, ударив по подлокотнику кресла. Кажется, его до сих пор злило то, с какой лёгкостью его в декабре обыграли Крауч и Петтигрю. — Гарри же этой крысе уже поверил, когда Хвост меня вырубил, уже готов был уйти с ним!

— Хочешь сказать, попытки его выкрасть, нападение на деревню с оружием — это всё уже было импровизацией? — уточнил маг. — Они действовали не по плану?

— Именно! После смерти Локхарта Сам-знаешь-кто сам больше не связывался с Хвостом или с кем-то ещё, или об этом неизвестно ни нам, ни самому Хвосту. Урод пропал вновь, как отрезало, а потому всё, что они делали после провала в декабре, они спланировали уже сами. Возможно, ему бы и не нужен был связанный и избитый Гарри, и он бы там же в своём болоте обоих этих идиотов и закруциатил до смерти за излишнее рвение.

— Есть идеи, откуда столь странное условие?

— Очевидный вариант — он надеялся сделать из Гарри своего сторонника, — пожав плечами, предположил Блэк. — Без магии, одними словами. Говорят, он мог быть очень убедителен, когда хотел, и прекрасно врал — он бы сумел убедить парня, что ему врали, что во всём виноват Дамблдор, что всё было совсем не так… Как Барти смог убедить меня, только ещё быстрее — Гарри ещё слишком наивен, по-моему, и слишком доверчив. Но это довольно просто и можно обойти — похитить, притащить в нужное место, потом стереть или подправить память и начать знакомство с чистого листа. Из более сложного, ещё есть ряд заклинаний и ритуалов, требующих только абсолютно добровольного согласия их участников. Как непреложный обет или «Фиделиус». У меня, к слову, порой мелькает мысль, что Дамблдор мог использовать Гарри подобным образом. Представь, он прячет что-то очень-очень ценное, а о расположении говорит лишь одному ребёнку под честное-пречестное слово никогда и никому не рассказывать, кроме доброго дедушки в очках. Вот только этот мальчик — герой Британии, к которому так легко не подберешься, за которым постоянно приглядывают, и который, к тому же, много лет вообще рос вдали от мира магии. Такой вот брелок для ключей от заначки старого интригана. Возможно, у него такой и не один. И узнать этот секрет Сам-знаешь-кто мог бы только добровольно.

— Абсурдно, как на мой взгляд, — скептически ответил маг. — Не слишком надёжно, да и дети, как ты верно заметил, тоже внезапно смертны. Но если принять, что базовое предположение верно — вашему недолорду нужно только добровольное согласие, и этот гейс даже отвлеченные рассуждения в духе «а вот если бы я сейчас вдруг захотел аппарировать в ближайший аэропорт и уронить пару самолётов» воспримет как принуждение через шантаж… Тогда мальчишку, может быть, и не станут похищать, но он всё равно отнюдь не в безопасности.

— Я знаю! Даже если принять, что Сам-знаешь-кто не может менять тела за пределами своего леса, иначе два года назад давно бы перепрыгнул с начавшего уже практически разлагаться Квирелла в более подходящего человека. Даже в этом случае он сейчас может быть кем угодно. Очередным преподавателем, который расположит к себе детей. Девчонкой, которая легко заставит Гарри сделать вообще всё, лишь бы ей понравиться. Ровесником, который захочет стать его другом. Вариантов много. Тем более, в этом году состоится турнир и будут гости из других школ, которых он не знает и не заподозрит ни в чём — а с Крауча сталось бы проработать план на полгода или на год вперёд. Подготовить ему какого-нибудь спортсмена-чеха или скандинава на пару лет старше, которого парень будет слушать и восторгаться. Или итальянскую школьницу посимпатичнее, а они в Шармбаттоне знают в этом толк, уж поверь моему опыту, — хмыкнув, добавил Блэк. Но затем вновь стал серьёзен: — Так что я не перестаю опасаться за него. И меня рядом ведь не будет, да и Лунатика тоже.