Hydrargyrum

— Скажу честно, мне очень не нравится эта идея, — медленно произнёс Люпин, со всех сторон обдумывая эту версию.

— Но она ведь реалистична, не правда ли? Риск для одного ребёнка, пусть для нескольких детей, который, однако, позволяет десяткам тысяч жить, не опасаясь повторения войны. Десяткам миллионов, если принимать всерьёз слова самозваного лорда о доминировании над обычным миром как следующей цели. Этот план даже можно назвать весьма гуманным, ведь количество возможных жертв минимально, а польза крайне велика.

Люпин на это ничего не ответил, они некоторое время сидели в полной тишине, размышляя каждый о своём. Потом, поставив чашку на стол, Кайнетт добавил:

— Хотя по поводу причины есть у меня и ещё одна версия. Помнишь их первое занятие с боггартом? Как Поттер сумел вызвать нужный настрой? Что самое его счастливое воспоминание — о дне, когда он узнал о магии и о том, что ему не придётся оставаться со своей семьёй.

— Полагаешь, так и задумано?

— Правду знает лишь директор. Но не спешит ей делиться. Нам остаётся строить догадки, и эта ничем не хуже иных, — ответил маг. Затем спросил уже скорее из профессионального интереса: — Кстати, как ты сумел заставить этих троих продолжить занятия? Ведь теперь дементоров в округе нет и внезапно напасть вновь они не смогут.

— Просто сказал, что обидно будет остановиться на полпути после всех потраченных нервов и усилий. А так им будет, что показать другим, ведь это заклинание отнюдь не из простых. А у Гарри уже уверенно получается облако, и если не бросать занятия, я думаю, к экзаменам он освоит и полноценное воплощение. А Гермиона и Рон освоят хотя бы аморфный вид, который сможет защищать от ауры дементоров, — объяснил Люпин. Он явно был доволен проделанной работой. — Тем более, если кто-нибудь из них решит после школы стать аврором или охотником на опасных тварей, это пригодится. Там «Патронус» знать обязательно.

— Аврором? — крайне скептически переспросил маг.

— У Джеймса в своё время были все шансы: если бы он поступил к ним на учебу, то легко бы всё сдал. Думаю, и Гарри справится, если подтянет оценки за два года. К счастью, есть, кому за этим проследить.

— Я бы предпочёл, чтобы она тратила своё время более рационально, — честно ответил маг.

— Например, размахивая мечом? — уточнил Люпин. Несмотря на никуда не исчезнувшую угрозу, Римусу не нравилось то, с какой активностью молодая ведьма взялась за боевую магию. Он прекрасно понимал её мотивы. Но, как и директор, считал, что она слишком спешит.

— Если это поможет увеличить общий резерв и улучшит навыки работы с энергией в больших объёмах, то, разумеется, да, — ответил Кайнетт. Затем добавил: — К тому же базовая концепция здесь целиком принадлежит мисс Грейнджер, я лишь помог ей с исполнением.

— Ты мог бы её отговорить, — возразил оборотень.

— Конечно, мог. Но зачем? — удивился маг. — Я ценю в учениках разумную инициативу и тягу к экспериментам. В определённых рамках, разумеется.

— Ладно, — взглянув на циферблат напольных часов в углу кабинета, Люпин решил, что уже пора завершать разговор. — По поводу того плана — ты уверен? Всё-таки звучит всё достаточно сомнительно.

— Блэк ведь указывал на Абердиншип, верно? — уточнил Арчибальд.

— Да, руины на берегу моря, закрытые от аппарации, — подтвердил Римус. — Перед атакой на стадион они собирали людей уже там.

— Моя проверка в начале апреля тоже подтвердила, что место сбора севернее Абердина, подальше от школы. Слух о семинарии у Кардросса в качестве их укрытия оказался лишь ложным следом. Если они не сменили место, значит, уверены, что Блэк мёртв и не мог их выдать директору или аврорам.

— Либо это засада.

— Либо так, — согласился маг легко. Затем поднялся с места и добавил: — Но это можно будет проверить уже на месте. А пока, благодарю за разговор, профессор. До встречи на уроке.

***

— Но ведь магией пользоваться за пределами школы и территорий волшебников запрещено, — повторил всем известную истину Саймон, оглядываясь на однокурсников в поисках помощи. В середине апреля уже было достаточно тепло, чтобы студенты вновь могли себе позволить собираться после занятий во дворе и за стенами замка. Сейчас там и здесь виднелось несколько разных компаний, практикующихся в магии или просто предпочитающих наслаждаться весенним теплом вместо сырости подземелий и духоты древних коридоров школы.

— Запрещено, кроме случаев, когда от этого будет зависеть жизнь волшебника, вне зависимости от его возраста, а равно и количества свидетелей-магглов, — занудным тоном напомнил Риверс. Кинан с самого начала не претендовал на место в «высшей лиге» Слизерина среди детей из старых семей, так что вполне мог себе позволить иногда проводить время с группой под формальным руководством «грязнокровки»-Грейнджер. Нарушение «духа факультета» осуждали, но не более того — представителей древних родов в этом году на факультет пришло лишь четверо, и задавать тон всей группе даже с приближенными они не могли. Да, по слухам, не слишком и стремились, в отличие от третьего курса.

— Кроме того, «пользоваться магией» — понятие достаточно расплывчатое, — направил в нужную сторону дискуссию Арчибальд, ненадолго оторвавшись от листов с графиками и расчётами. — Наколдовать палочкой «Люмос» — однозначно предупреждение или даже штраф. А вот если это будет не волшебная палочка, а волшебная веточка, желательно толстая и утяжеленная, которая при этом ничего не колдует, но благодаря вырезанным рунам позволяет выдержать даже удар топором с размаху — это уже другой разговор. Формально ведь никаких заклинаний, никаких жестов, просто вещь, на которой вы практикуетесь в школе и потому носите с собой даже на каникулах. Никто же магглорождённым не запрещает хранить мётлы дома, а на них куда как больше всего наложено, чем полдюжины простых рун.

— Но летать же на них всё равно нельзя, — возразил Чарльз.

— Потому что такой эффект любому магглу видно издалека. А вот укрепление или утяжеление «обычного зонтика» кто же заметит? — возразила Клэр, кивнув на стоящую немного в стороне Грейнджер. Судя по замысловатым жестам мистическим знаком, она объясняла Уизли и Поттеру что-то из трансфигурации. Свой ставший уже известным зонт ведьма прислонила к дереву, но так, чтобы в случае чего легко до него дотянуться. О том, чем же именно Гермиона зачаровала невинную на вид вещь, ходили самые разные слухи, но в то, что она просто так взяла привычку носить его с собой даже в солнечные дни — мало кто верил. Тем временем Эгберт продолжила: — Даже если им кого-нибудь ударить или наоборот, отбить удар. Решат, что металлический внутри или покрытие из новых полимеров, чтобы была такая прочность.

— Новых поли-чего? — переспросил кто-то из чистокровных.

— Ну, хотя бы про пластмассу-то волшебники слышали? — это уже голос со стороны магглорождённых.

Кайнетт же тем временем вернулся к своим расчётам. Даже никакой магии, самая обычная биология. Рост, вес, физические показатели, отдельно и в динамике за последний год, данные о травмах и болезнях… В принципе, маг уже мог быть доволен результатами. За пару лет он сумел исправить все новоприобретенные Мерфи патологии, включая последствия недостатка питания в приюте, плохо сросшиеся переломы, шрамы и так далее. Следующий шаг окажется сложнее — он собирался немного изменить внешность Джеймса, чтобы приблизить к своей прошлой, а это потребует регулярной и при этом достаточно тонкой работы по постепенной коррекции структуры костей и мышц. Потому нужна особая осторожность, даже чтобы просто увеличить будущий рост на полдюжины дюймов. В принципе, ничего невероятного, раса и даже национальность остались прежними, но даже так по его оценке потребуется не меньше пары лет, ориентировочно с четырнадцати до шестнадцати. Во время подросткового возраста волосы вполне могут стать немного светлее или немного темнее, не говоря уж об изменении роста. Единственная проблема — цвет глаз, его смену на игру гормонов не спишешь даже у волшебников. Разве что найти подходящее заклинание, если здесь оно есть, и потом списать всё на «неудачный» эксперимент? Конечно, всё это полумеры, изменить генотип он не мог, да и не стал бы идти на такой риск, так что дети Мерфи в любом случае унаследуют его нынешнюю внешность. Однако определенные коррективы внести бы хотелось. Можно считать это пустым самолюбованием, но у него и так слишком мало осталось от прошлой жизни, чтобы отказаться даже от мелочей.