Hydrargyrum

— Иначе говоря, «Британия для волшебников», в этом ваша идея? — подытожил Кайнетт. — Традиции, самодостаточность, порядок и полная интеграция чужаков в сообщество?

— Именно так, если формулировать коротко, — согласился волшебник. — Старые ценности, о которых слишком легко забыли.

— А как с этими ценностями согласуется террор? Убийства волшебников, включая и чистокровных? Разве не в том, чтобы добиться для них положенных благ, и состояла цель всего движения?

— Нам не оставили выбора, — веско заявил Крауч. — И не мы это начали. Аресты и ограничения — постоянно, по малейшему поводу и без него, достаточно было назвать не ту фамилию, чтобы авроры наставили на тебя палочку или парализовали, а потом уже стали разбираться. Случаи, когда наследники отказывались от собственной семьи, наслушавшись магглов, как это было у Блэков. Мы пытались говорить. Убеждать. Объяснять. Нас не хотели слушать, называли «недобитыми наследниками Гриндевальда» и обвиняли во всех грехах. В какой-то момент иных вариантов просто не осталось — либо мы сейчас пойдем на жертвы среди тех, кто тащит страну в пропасть, либо завтра этой страны уже не будет, а уже наши дети забудут, кем они были и кем должны были стать. Если прежде потребуется уничтожить тех, кто поддерживает подобный курс в никуда — это необходимые жертвы, даже среди чистокровных, если они не в силах отказаться от своих заблуждений.

— Всё, лишь бы уничтожить всё маггловское влияние?

— А разве этого мало? — искренне удивился волшебник. — В конце концов, вот ты в школе вынужден маскироваться под магглорождённого. Я понимаю, зачем, но вот если говорить откровенно, неужели тебя самого не тошнит от этой убогой роли?

— Ох, мистер Крауч, ты даже не представляешь… — впервые добавив в голос призрака эмоции, с отчаянием «произнёс» Арчибальд. — Нет, даже не можешь себе представить, каково это.

— То есть ты понимаешь, о чём я говорю?

— Великолепно. Возможно, теперь даже лучше, чем ты сам, — заверил его маг.

— Значит, это можно считать согласием? — уточнил волшебник.

— Практически, все эти принципы звучат очень привлекательно. Но я хочу прояснить ещё пару моментов. Чтобы убедиться, что мы одинаково смотрим на некоторые вещи. Надеюсь, у тебя пока есть время?

— Разумеется. Я всегда готов пообщаться с понимающим человеком, — заверил его Крауч.

— Прекрасно, тогда есть вопрос ещё по поводу отношения к нелюдям и их использования в прошедшей войне…

***

— Патронус — это вид положительной силы. Он воплощает всё, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда…

Профессор Люпин излагал принципы защиты от дементоров и сходных с ними тварей, неторопливо расхаживая перед большим деревянным ящиком. В четверг после ужина класс Защиты был практически пуст — перед преподавателем сидели всего трое учеников третьего курса, и ещё один из первогодок занимал место в дальнем углу. Первоначально Римус хотел обучать Поттера этому заклинанию наедине, чтобы им не мешали, однако тот сразу заявил, что «Гермиона тоже едва переносит присутствие дементоров», и попросил рассказать то же самое и ей. Младшего Уизли они взяли с собой, видимо, уже просто для количества. А Мерфи после этого позвал на занятия уже сам Люпин, чтобы тот мог взглянуть на обучение Поттера наглядно, раз уж они решили сотрудничать в этом вопросе.

Кайнетт пришел заранее и быстро начертил круг для отвода внимания, а потом взял в руки учебник и стал ждать. При взгляде в окно, если бы кто-то попытался это сделать, он выглядел просто как ещё один нерадивый ученик на поздней отработке. А вот присутствующие в кабинете не обращали на него внимания. Точнее, оборотень и так знал, где находится наблюдатель, а из гриффиндорцев, что удивительно, лишь Поттер покосился на пустой и совершенно ничем не интересный стол в темном углу, прежде чем пройти дальше. И теперь профессор излагал теоретический принцип работы заклинания, Грейнджер старательно за ним записывала, а её приятели лишь слушали. Поттер — хоть с каким-то интересом, Уизли — с откровенной скукой.

— Вам нужно сосредоточиться на одном очень счастливом, лучше самом счастливом воспоминании в вашей жизни, а потом произнести заклинание, чтобы воплотить в реальности, материализовать его. Заклинание усиливает ваши эмоции ещё больше, а для дементора это практически как захлебнуться, пусть даже в шампанском или в вине — вкусные чувства льются потоком, не останавливаясь и не иссякая, но куда больше, чем он может «проглотить» за раз. Что ж, если вы всё поняли, давайте сначала попрактикуем жест и слова заклинания, прежде чем перейти к проверке.

— Профессор, неужели у вас прямо там сидит дементор? — дисциплинированно подняв руку, поинтересовалась ведьма и указала на ящик.

— О, нет-нет. Подобную тварь в столь хрупком контейнере никак не удержать, если его не заколдует со всех сторон настоящий мастер. Там всего лишь боггарт. Недавно я нашел в замке ещё одного и забрал с собой для учебных целей. Как вы помните, у Гарри боггарт превращается именно в дементора, это сегодня нам и поможет. Пусть очень-очень слабо, но он способен имитировать их «давление», а обычная иллюзия, какую я вам показывал в сентябре, с этим не справится. Больше вопросов нет? Тогда доставайте палочки и повторяйте за мной.

Наблюдая, как они заучивают простую арию заклинания, маг попытался прикинуть, будет ли это заклинание работать с другими эмоциями? Можно ли также материализовать страх, злость, желание убийства? Немало охранных барьеров работают на принципе чтения эмоций, реагируя на гостей, замышляющих что-то дурное. Есть заклинания-ловушки, активирующиеся от паники или даже зависти, желания украсть что-то. Если можно пустить перед собой такой фантом, заряженный определенной эмоцией для срабатывания барьеров или проверки на опасность потенциально защищенных магией предметов и проходов, возможно, стоило бы освоить данную мистерию?

— А теперь давайте приступать. Самое главное, помните — вам здесь ничего не угрожает. Это всего лишь ещё один урок, — заверил их Люпин, отходя в сторону. — Гарри, встань на пару шагов впереди, чтобы боггарт среагировал именно на тебя. А затем вы попытаетесь применить новое заклинание.

По жесту профессора крышка откинулась, заструившийся из ящика темный туман уже через пару мгновений принял форму дементора и медленно поплыл к детям. Стоит признать, боггарт справился со своей работой очень хорошо — дух выглядел до отвращения натурально, разве что аура его была куда слабее и действовала лишь в самом ближайшем радиусе. Кайнетт в дюжине шагов от него даже не ощутил воздействия, Люпин тоже не изменился в лице. Уизли лишь скривился, как от мигрени или зубной боли, Грейнджер покачнулась и отступила на шаг, а вот Поттеру пришлось хуже всех — его повело в сторону как от сильного головокружения, однако волшебник всё-таки сумел произнести, даже выкрикнуть арию и ухитриться не перепутать слова:

— Экспекто патронум!

— Экспекто патронум, — присоединился Уизли, немного криво взмахнув палочкой.

— Экспекто патронум, — Грейнджер заклинание произнесла со злостью, практически сквозь зубы. Дементор, во всяком случае в таком ослабленном виде, явно вызывал у неё не только отчаяние и депрессию.

Правда, эффекта они никакого не произвели, уже через пару секунд Поттер начал заваливаться без чувств на руки друзьям, а Люпин — быстро загонять духа обратно в ящик. Чтобы привести мальчишку в себя и дать успокоиться остальным, потребовалось какое-то время. После чего профессор достал явно заранее припасенную на этот случай плитку шоколада, разломил на части и раздал ученикам, посоветовав: