Hydrargyrum

— Он мог отыскать тебя и год назад, а школа бы получила вменяемого профессора вместо «гениального писателя», который по своей же лекции на вопрос ответить не способен, — справедливо заметил Арчибальд, вспомнив рассказы Грейнджер об уроках защиты. — А Поттер не проводил бы каждые выходные в лазарете, потому что его очень старается «спасти» полоумный нелюдь.

— Я могу лишь предполагать, — негромко произнёс оборотень. Его явно мучило чувство вины. — Возможно, год назад угроза не была столь очевидной. Возможно, это разумная предосторожность — само моё нахождение здесь уже большой риск, и я это понимаю не хуже прочих. Не говоря уж о расходах. Директор, что бы о нём ни думали, весьма прагматичный человек, и взвесив всё, он мог счесть, что это было слишком опасно. А может, он не мог меня найти — я давно уже скрывался ото всех, и от волшебников, и от обычных людей. Но сейчас, когда Блэк рядом, а то и не он один, приходится выбирать меньшее зло, то есть постоянное нахождение оборотня рядом с сотнями детей.

— Кстати, этот Блэк — настоящий? — уточнил маг. — Действительно Сириус Блэк? И остальные тоже. Я кое-что слышал о вашей компании, так что ты точно должен знать, не самозванцы ли они.

— Если бы всё было так просто. Бродяга… то есть Сириус выглядит, говорит и ведёт себя очень натурально. Чтобы так его изобразить, нужно быть очень хорошим актёром и прекрасно знать и его, и всех нас. Наверное, так смог бы только Джеймс, но он давно погиб. Хотя я теперь уже ни в чём не уверен… — покачав головой, тоскливо произнёс Люпин. — Питер сильно изменился, но всё-таки похож на себя. Если бы мы поговорили немного дольше, я бы сказал увереннее. Барти… не знаю, мы практически незнакомы — разные факультеты, разные курсы, это они с братом Сириуса были хорошими друзьями, как я помню. А вообще, сейчас официальная версия отдела правопорядка — Петтигрю и Крауч мертвы, а это лишь некие пособники Блэка, принявшие их облик для маскировки, и, возможно, чтобы запутать Гарри.

— А теперь давно мучающий меня вопрос. Всё-таки зачем им Поттер? Всё ведь не упирается на самом деле в «месть его отцу», я надеюсь? — уточнил Кайнетт. Он правда надеялся, что эта версия не окажется реальной, потому что в этом случае всё действительно очень плохо. — Есть более веские причины?

— Если бы Сириус был один, я ещё мог поверить в нечто подобное или хотя бы задуматься над этим. Но в текущей ситуации — исключено, — уверенно заявил Люпин. — Гарри зачем-то нужен Волдеморту, и они пытаются его доставить к хозяину в целости и сохранности.

— Но ведь этот псих мёртв.

— Как я и сказал, он… может, и не «жив», однако не мёртв, — возразил профессор, вновь помрачнев. Разговор на эту тему явно тоже не доставлял ему удовольствия. — Некоторое время назад профессор Квирелл отправился в кругосветное путешествие, а когда вернулся в школу, то очень сильно переменился. На это не обратили излишнего внимания, сочли простой причудой, а зря. Как оказалось, Квирелл был одержим духом Волдеморта, причем, по его словам, пошел на это добровольно, надеясь получить часть его сил. Это дорого ему обошлось, а может быть, он также искал способы вернуть Волдеморта к полноценной жизни, но так или иначе именно он, как мы теперь понимаем, начал выспрашивать торговцев и перекупщиков о сильнодействующих исцеляющих средствах, включая запрещённые и опасные. Именно тогда достаточно явно был пущен слух, что в школе находится философский камень, который, по тем же слухам, решил бы все его проблемы. Директор рассчитывал поймать одного из подручных, оставшегося верным своему господину, но никак не его самого, тем более под прикрытием одного из наших профессоров.

— Так… Это в самом деле интересно, — искренне признался Арчибальд. — Неполноценное воскрешение, точнее перенос души, всего лишь имитация магии. И Грейнджер знает об этом, а значит, и эти двое тоже? Она осенью расспрашивала меня о философском камне и возможности использовать его для воскрешения, потому что мало кто сейчас интересуется классической алхимией. Я тогда оказался изрядно шокирован, услышав, что его создание приписывают Фламелю.

— Алхимик… могу себе представить. Жаль, но преподавание истории у нас в школе поставлено… Не лучшим образом, — Люпину явно было крайне стыдно за Альма-матер. — А она, скорее всего, знает. Уж друзьям Гарри не мог не рассказать.

— Ещё вопрос — зачем ставить ловушку именно в школе? А как же опасность для учеников, не говоря о самом замке?

— Здесь одно из самых защищённых магией мест в нашей стране. А ещё виновато старое мышление, — вздохнув, добавил профессор. — Не знаю, как у вас, уж откуда ты там, но в Британии школа всегда считалась нейтральной территорией, которой не касаются войны между волшебниками, хотя печальные исключения и были. Даже во время бунта Волдеморта Хогвартс и детей в нём не трогали все стороны, придерживались неписанных правил. Но, похоже, теперь забыты и они.

— Дальше, — поторопил маг. — Чем всё закончилось?

— Квирелл пошел в западню, как и задумывалось — защита там была исключительно символическая, в основном ловушки, оставшиеся с какого-то старого турнира и просто заряженные заново. Однако Гарри с компанией влезли за ним, — Люпин тяжело вздохнул. Кайнетт тоже, почти одновременно с ним. — До конца дошел он один, там и столкнулся с Квиреллом. Почти всё, что мы знаем о духе Волдеморта, известно со слов Гарри, точнее, из того, что ему сам сказал Квирелл. И здесь и начинается самое странное. В какой-то момент, по словам Гарри, профессор решил убить его, чтобы доказать, что он сильнее и справится там, где потерпел поражение «сам лорд Волдеморт». Кажется, к тому моменту он окончательно сошел с ума. Однако дух пытался помешать, крича, что «мальчишка пригодится ему живым». Они боролись за контроль над телом, окончательно его разрушая, и когда там, как и намечено, появился директор и попытался оглушить Квирелла для допроса, тот после единственного слабого заклинания умер на месте, а дух покинул тело. Директор полагал, что до следующей его попытки вернуться теперь пройдет ещё лет десять, однако он ошибся.

— Понятно. А для чего вообще с самого начала этот психопат лично пошел убивать Поттеров и приложил столько усилий, чтобы добраться до младенца?

— Это знают лишь директор и сам Волдеморт, — признал оборотень. — Гарри он собирается рассказать, когда тот будет старше, а пока не время.

— А что именно там произошло? — зашел с другой стороны маг. — В «силу любви» и что игнорирующее магическую защиту проклятие как минимум ранга Б, а то и А «само по себе» отскочило от младенца и уничтожило своего автора, я, уж извини, не поверил ни на секунду.

— Об этом знает только директор, или, во всяком случае, у него были основания изложить именно такую версию событий, — вновь вынужден был признать Люпин. — Лили безумно любила сына, это я готов подтвердить, и она бы закрыла его собой или предложила лучше убить её, чем Гарри, но одного лишь чувства слишком мало, если за ним не стоят действия. А в то, что она смогла смертельно ранить пятидесятилетнего темного волшебника, прежде чем погибнуть от его рук, я не могу поверить.

— Опять всё знает он, а остальным расскажет когда-нибудь позже или не расскажет вовсе, да? А теперь, мне нужны все мельчайшие подробности об этом духе, одержимости и обо всём, что с ним связано, — потребовал Арчибальд.

Говорил Люпин достаточно откровенно или убедительно делал вид, что не скрывает ничего. Перечислил факты и основные догадки, наиболее обоснованные версии и теории. Наконец, через несколько минут он закончил. Маг встал со своего места, заложил руки за спину и задумчиво прошелся по классу, прежде чем подвести итог: