Hydrargyrum

— Но теперь-то ты понимаешь, что на кону?

— Да. Если понадобится пожертвовать Гарри «ради высшего блага», он даже глазом не моргнёт, раз так легко кидает в бой детей. Старый змей… он наверняка был настолько скользким, настолько слизеринцем, что ухитрился даже не попасть на Слизерин. Это, без обид, Барти.

— Да чего уж теперь-то… — отмахнулся Крауч, стараясь не делать слишком резких движений. А вообще мысль прозвучала интересная — быть настолько хитрым, чтобы не попасть в место, где собираются хитрецы, и остаться вне подозрений. Если бы он подумал о таком в одиннадцать, то выбрал бы другой факультет. — Мы на одной стороне, какое сейчас дело до этой «вражды»? Не удивлюсь, если всю эту вечную свару тоже он поддерживает. Не придумал, конечно, Слизерин и Гриффиндор веками враждовали, но вот дрова в этот костёр иногда подбрасывать вместо того, чтобы гасить конфликт, это явно его работа.

Крауч отвечал, почти не думая над словами. Среди его многочисленных талантов имелось и умение держать выбранный образ, словно маску. Так он делал в школе, так он делал когда-то перед родителями, вот и сейчас снова пригодилось. Всю эту историю с Дамблдором — людоедом и манипулятором, ему изложил Петтигрю, а тот, вероятно, получил идею от лорда. Бартемиусу же оставалось просто придерживаться её, при необходимости додумывая на ходу нужные детали. Совсем нетрудно, доводилось ему в жизни вводить в заблуждение и людей куда более опытных и проницательных, чем бывший наследник Блэков. Скажи ему кто полгода назад, что скоро придётся сидеть в лесу у школы вместе с бывшим «мародёром», Крауч бы только посмеялся. Хотя нет, откровенно говоря, весной он ещё не смог бы ни слова сказать, ни голову повернуть по своей воле…

Он нередко задавался вопросом — зачем отброс, когда-то называвший себя его отцом, вытащил уже изгнанного сына из тюрьмы? Только чтобы годами пытать самому? В Азкабане хотя бы полагается камера и личное пространство — целых три шага на четыре. А он проводил дни и недели под «Империо», неспособный самостоятельно ни встать, ни заговорить — это намного страшнее, чем карцер и дементоры. Их Бартемиус не опасался — что такого эти тупые твари способны ему показать, чего бы он испугался? Тех, кого он убил? Кого пытал в назидание другим? Смешно! Так или иначе, после Азкабана годами он только и мог, что слушать бесконечное нытьё и жалобы этого… предателя, Барти «старшего». Несмотря на всю силу воли и тренировки, вырваться не удавалось — урод был сильным волшебником и педантично обновлял чары каждый день. Должно быть, даже ото всех командировок и поездок отказался ради столь важного дела. И так продолжалось до начала этого июля, пока днём в их дом не вломился вроде бы давно погибший Петтигрю, первым делом размазав по стене вышедшего к «гостю» домовика. Быстро поняв, в чём дело и сняв «Империо», Питер в двух словах объяснил, что Лорду потребовалась помощь верных соратников. А между делом упомянул, какой сейчас год.

Крауч тогда пришел в ярость, поняв, что он провёл в качестве комнатного растения Барти одиннадцать лет. Наверное, никогда в жизни не был настолько зол — он переломал, перебил, сжёг или разрубил всё, что подвернулось под руку, за несколько минут разгромив весь дом, а потом спокойно сел напротив двери, собираясь дожидаться возвращения своего тюремщика. За прошедшие годы он во всех мельчайших деталях проработал много, очень много планов мести — чем ещё можно было себя занять? Однако Петтигрю приказал (этот недомерок смел приказывать ему!) уходить немедленно. Месть подождёт, ведь у Лорда иные планы. Если глава международного отдела сейчас погибнет, об этом узнают через пару дней и поднимется серьёзный шум, а вот сейчас Барти сам приложит все усилия, чтобы только о побеге никто даже не услышал.

Им же первым делом требовалось освободить Сириуса Блэка, прежде чем начать свою игру. Сделать это с учетом подсказок от Петтигрю оказалось почти до смешного просто — «чистое» оборотное зелье у Питера нашлось с собой, должно быть, на случай побега, разыскать в доме пару волос Барти тоже было нетрудно, сложнее всего оказалось добыть в каком-то маггловском магазине собаку подходящей породы. Когда бывший глава отдела правопорядка явился в Азкабан с псом, это вызвало вопросы, но сразу же демонстративно применённое на кобеля «Ревелио» сняло подозрения, а использовать эти чары на самом чиновнике смелых не нашлось — Крауч очень убедительно изобразил того в самом худшем расположении духа. Убедить Блэка оказалось даже труднее, и если бы Бартемиус не упомянул его брата, с которым в своё время вместе учился, Сириус бы так и не поверил, что к нему явился вовсе не тот самый ублюдок, что когда-то приговорил его к тюрьме. Дальше и вовсе оставалось дело техники: Блэк, действительно оказавшийся незарегистрированным анимагом, превратился в пса, настоящее животное заняло его место в камере, а «глава отдела» просто спокойно покинул Азкабан и аппарировал с тюремного острова в Британию вместе со своей «собакой».

Вообще основная цель звучала предельно просто: господину для чего-то был нужен именно выживший в восемьдесят первом году сын Поттеров, при этом готовый к сотрудничеству и пришедший к нему в определённое место, по возможности, полностью добровольно. Крауч не очень понимал, к чему такие сложности, но у Лорда наверняка имелись причины распланировать всё именно так, им же оставалось лишь всё исполнить в точности. А поскольку мальчишке уже не семь лет и просто заманить его к себе домой конфетами не получится, было принято решение сначала создать угрозу его жизни, выпустив известного убийцу и маньяка Сириуса Блэка, а затем Поттера от этой угрозы правильным образом спасти, заслужив его доверие. На взгляд Бартемиуса, схема была несколько перегружена и просто втереться в доверие к юному наивному дурачку было бы куда проще, да хотя бы случайно столкнувшись на улице, в библиотеке, в магазине… куда ещё мог пойти живущий среди магглов подросток? Однако план не подлежал обсуждению, и никакой возможности лично обговорить всё с господином не оказалось — контакт с ним имел лишь Петтигрю. Это доказывал тот факт, что именно по указанию Лорда, отследившего свою метку, он и нашел Крауча. Подчиняться ничтожеству, когда-то предавшему своих и приведшему их господина к гибели, а Пожирателей — к разгрому, было унизительно и противно, однако выбора не оставалось. Иной связи с Лордом не будет, как и шанса его вернуть. Кроме того, сейчас, куда лучше узнав новую «послевоенную» Британию, Крауч понимал, почему для своего возвращения господин выбрал именно Петтигрю. Лестрейджи, Джагсон, Мальсибер, Долохов, Трэверс — в тюрьме. Селвин, Малфой, Кэрроу, Нотт, Макнейр, Эйвери и многие другие — живут сытой жизнью и вполне неплохо себя чувствуют, некоторые так даже устроились работать в Министерство, как будто ничего и не было. Он сам полгода назад ещё мало чем отличался от овоща и просто не смог бы ответить на призыв. А у Питера, который скрывался ото всех, просто не оставалось выбора, кроме как делать всё, чтобы только заслужить прощение и жизнь.

Подумав о пожирателях, отвертевшихся от тюрьмы и ради своего прощения раскрывших все тайны и сдавших всех соратников наперегонки, Крауч только скрипнул зубами. Готовых, как и он, сражаться до конца, оказалось так мало. А остальных не волновало их общее дело, их цель, возрождение магического мира и необходимость поднять его со дна той ямы, куда волшебников загнало Министерство со своими реформами, «политикой равенства» и показной любовью к грязнокровкам. Собственная рубашка ближе к телу, а спальня фамильного особняка куда уютнее сырой холодной камеры, окруженной дементорами. Господин во всём был прав — магическая Британия почти мертва. Даже самые лучшие, кичащиеся длиной родословной — слабовольные трусы, забывшие о чести и хорошо понимающие лишь кнут. Как только Лорд вернётся в своей полной силе, они все на коленях приползут умолять о снисхождении, оправдываться, вновь закладывать друг друга в надежде смягчить его гнев. Приспособленцы, мещане, ограниченные эгоисты… вот кого бы следовало называть простецами. А самое страшное, что все остальные ещё хуже! Восхищаются магглами, которые поодиночке, вне своих городов и без десятков машин и приспособлений под рукой — абсолютно несамостоятельны и беззащитны, но при этом толпой готовы забить камнями любого, в ком заподозрят волшебника, как делали их грязные немытые предки несколько веков назад. Вернуть их на подобающее место — необходимость, которая давно назрела, но для которой нынешняя давно выродившаяся «элита» магического мира слишком мягкотела и слабовольна. Давно уже не ценятся ни знания, ни настоящее мастерство, а только связи, знакомства, умение приспосабливаться и «держать лицо», чистая репутация и что о тебе думают другие — всё это он повидал и сам. И когда Лорд предложил другой путь — он согласился, не медля и секунды.