Hydrargyrum

Дальнейшее иначе как избиением назвать было нельзя. Нет, никаких увечий, переломов и тяжелых травм, даже «жесткие» снаряды маг использовал аккуратно. Однако со стороны всё это выглядело крайне унизительно, когда старший волшебник использует все заклинания, что только знает, а второй, на два года его младше, словно бы без усилий уклоняется от вспышек и лучей, либо закрывается ближайшими предметами. Не забывая при этом швырять в оппонента вроде как неопасными подушками, но при трёхкратном ускорении даже те, что были лёгкими, били с неплохой силой — спасибо природе и сэру Ньютону за его второй закон. Хотя чувство бессилия, когда ничего не можешь сделать противнику и не можешь уйти от его ударов, даже пользуясь всем доступным арсеналом заклинаний — это наверняка было куда больнее самих ударов. Арчибальд понимал, что подобная «месть» выглядит несерьёзно и даже по-детски. Но, во-первых, надо же с чего-то начинать. А во-вторых, он даже не исключал, что сделать нечто подобное его подталкивало Начало этого тела, которое могло проявляться и подобным образом. А значит, его действие следует изучить экспериментально.

В любом случае, главная цель всё равно была достигнута — Грейнджер осознала, что постоянно носит при себе не только удобный инструмент для учебы и лишенный предохранителей артефакт, который при неосторожном обращении может её убить, но вдобавок ещё и опасное оружие, которое способно дать значительное преимущество в любой дуэли. Маловероятно, что она когда-нибудь воспользуется им в данном качестве, однако лишний шанс в опасной ситуации ей дать стоит. Вдобавок остальным было продемонстрировано, что с одной лишь палочкой волшебник, по крайней мере со средними способностями, ещё отнюдь не становится неуязвимым и всемогущим. А кроме того, во время применения этого мистического знака у Арчибальда появилась пара идей, которые стоит попытаться применить в собственных разработках…

— И что это за заклинание такое, «Time alter — triple accel»? — продолжал тем временем говорить Виллин. — Оно даже как заклинание не звучит, да и включал ты ту штуку всё равно ручкой сбоку, а не словами.

— Но я ведь должен был любезно предупредить противника, с какой скоростью буду двигаться. Кроме того, это показалось мне крайне забавным.

— У тебя очень странное чувство юмора, Джеймс.

— Ты полагаешь? — удивился маг. Затем посмотрел на небольшую толпу, преграждающую им путь, и спросил: — Так, а здесь что за шум?

Четвёртый курс Рейвенкло стоял у дверей кабинета ЗОТИ, дожидаясь преподавателя. Судя по гаму, они тут уже достаточно давно, некоторые даже начали прикидывать, не отменили ли у них занятия, и не пора ли расходиться. Однако разговоры ненадолго смолкли при виде старосты-пятикурсника, быстрыми шагами идущего по коридору.

— Урока не будет, — произнёс он резко, едва приблизился к группе. — Повторяйте пройденный материал, изучайте следующую тему самостоятельно. Очередное занятие, если его вообще не отменят, вероятно, будет замещать другой преподаватель.

— В чём дело? — спросил кто-то.

— Я видел профессора Люпина за обедом, и не похоже было, что он болеет или куда-то срочно собирается уехать, — заметил ещё один волшебник.

— Во время урока у Слизерина на границе Запретного леса, — начал староста неохотно, решив, что остальные всё равно узнают, чуть раньше или чуть позже, — Маркус Флинт, тот, которого второй раз оставили на седьмом курсе, капитан слизеринской команды, атаковал профессора заклинанием. А потом попытался… покончить с собой. Ему помешали, все остались живы, но они оба сейчас в лазарете под охраной профессоров. У Флинта при себе нашли записку, какая-то чушь про то, что Люпин без причин травит и унижает чистокровных и особенно слизеринцев, но это выглядит уже как полный бред. Однако разбирательства в любом случае затянутся теперь надолго, всё это слишком серьёзно. Да и когда вылечат их травмы — ещё неизвестно. Так что в октябре мы профессора можем не увидеть на уроках, а то и дольше.

========== Глава 25 ==========

«Итак, если уравнение рассчитано верно и формула составлена без ошибок, то переменных остаётся в ней только две — исходный материал и объём, формой можно полностью пренебречь. Главное — это создать аморфную структуру. Таким образом, берём сталь, берём, усреднённо, половину кубического дюйма, и на выходе получается…»

Кайнетт уже привычно взмахнул мистическим знаком, лежащий перед ним на небольшой доске серый металлический шарик стал почти прозрачным, обратившись в стекло. Только в самой глубине, взглянув на просвет, можно было разглядеть небольшое стальное ядро — из-за того, что объём взят был с небольшой погрешностью, энергии совсем немного не хватило. Однако в реальной обстановке этим можно было бы легко пренебречь. Он всё равно с помощью такого преобразования не собирался делать идеально прозрачные статуи, цель тут была совсем иной и далёкой от искусства.

Volumen Hydragyrum в своё время позволял Арчибальду в буквальном смысле передвигаться в городской застройке или зданиях «насквозь» в любом возможном направлении — через стены, потолки, заборы, двери и баррикады. Вопрос лишь в дополнительной энергии, которая потребуется на разрезание и проламывание преград. В бою новых вариантов действия это давало множество, когда противника можно сначала обнаружить издалека, а затем атаковать абсолютно с любой стороны. Однако сейчас, оказавшись в здании, через достаточно прочные преграды ему не пробиться даже с призывом Диармайда — пятикратного увеличения силы всё ещё не хватит, чтобы за несколько секунд снести стальную дверь или проделать проход в стене из железобетона. А значит, нужно искать альтернативы.

Мысленно подставив в уравнение новые переменные, Кайнетт завершил уже иную формулу и в очередной раз сделал жест мистическим знаком. На этот раз в стекло превратилась лежащая перед ним ветка — целиком, силы он взял даже чуть больше, чем требовалось. Помимо образцов дерева и стали, рядом находились несколько мелких камешков. Конечно, для мрамора, гранита и обычного гравия формулы отличаются, для последнего они самые сложные ввиду неоднородности материала, но разница не так велика, весь набор уравнений для разных видов камня достаточно похож. Неплохо бы добыть к этому куски бетона и кирпича, чтобы охватить основные строительные материалы, но, в крайнем случае, этим можно будет заняться на каникулах или попросить выслать образцы (Лин такой просьбе даже не удивится, уже привык). Конечно, можно было бы их для тренировки и трансфигурировать или создать проекцию, однако созданные или измененные магией предметы реагируют на новое воздействие иначе, чем реальные — расход сил выше, а для трансформированных материалов возможна своего рода интерференция нескольких мистерий.

— Чёрт, Джим, как у тебя это почти каждый раз выходит с первой попытки? — спросил сидящий рядом Саймон, разглядывая прозрачную ветку. Перед ним тоже лежало несколько кусков дерева, один из которых наполовину превратился в железо. Ту работу с иголками Керри всё-таки сдал МакГонагалл, просто заучив формулы наизусть, но вот применять их для предметов другого размера и формы пока так и не выходило. — И почему у меня вся эта ерунда никак не получается? На заклинаниях же всё нормально, я Флитвику давно все эти жесты и названия на латыни нормально сдал.

— Потому что точность — прежде всего. Ты делаешь слишком большие допуски в формулах, — он указал на пергамент с расчётами. — Берешь значения даже не до сотых, а до целых чисел. Потому и рисунок заклинания далёк от нужного, потому и энергии или совершенно не хватает, или уходит она не туда. У тебя в целом как в школе с математикой и уравнениями было?