Hydrargyrum

Просто оставлять «учителя» здесь нельзя, если он не хочет рисковать пока ещё ценной фигурой. Значит, требуется помочь. Самым простым вариантом для него было бы дать ведьме выпить своей крови, чтобы восстановить хотя бы немного магической силы. Тем более что с трансфигурацией кровь можно на пару минут внешне и на вкус превратить в стакан сока, чтобы упростить задачу. Но, скорее всего, когда она узнает, то пока ещё не поймет такого решения. Передать ей заряженный накопитель, тот же браслет, можно, но бесполезно — Грейнджер не умеет пользоваться подобным, а объяснять сейчас механизм сохранения и восстановления энергии слишком долго, да и вопросы возникнут. Значит, остаётся хотя бы частично убрать физические симптомы, включая боль и жар, а также термогенез, но вот с недостатком магии ей завтра и как минимум ещё пару дней придётся разбираться самой. Хотя, возможно, он хотя бы узнает причину. Вновь взяв ведьму за запястье, а вторую руку положив ей на лоб, маг приступил к исцелению.

Четверть часа спустя Грейнджер пришла в себя. Кайнетт изучал местное заклинание «Реннервейт», возвращающее человека в сознание, но достаточно уверенно им пока не владел и сейчас рисковать не стал. А пользоваться одним из своих для этой цели было слишком опасно, если не сделать это очень быстро. В итоге, когда ведьма увидела сидящего перед ней Мерфи с волшебной палочкой в руках, ничего подозрительного в этой картине не было.

— Как, стало лучше?

— Вроде бы… — она огляделась, поняв, что находится явно не в том же самом коридоре, который запомнила в прошлый раз. — Джеймс, что тут вообще происходит?

— Это я должен спрашивать. Ты потеряла сознание у меня на руках, пришлось отнести сюда и использовать все лечебные заклинания, какие я знал. Магическое истощение — это очень, очень серьёзно. Не уверен, что сейчас ты сможешь наколдовать что-то сильнее «Левиоссы». Где ты вообще ухитрилась потратить всё, что у тебя вообще было? На уроках? Заклинания или защита?

— Нет, после обеда у нас была трансфигурация и история, ничего особенно сложного. А потом я пошла в библиотеку заниматься.

— Значит, практика в библиотеке? Что можно было настолько упорно колдовать три часа, при этом не разнеся там всё в щепки?

— Семь часов… — поправила его ведьма, пытаясь устроиться удобнее, но пока не рискуя подниматься на ноги.

— Извини, я не расслышал? — уточнил Кайнетт, слегка наклонившись к ней.

— Очень много самостоятельной работы. Мне пришлось заниматься семь часов вместо трёх. Вот, смотри… — ведьма потянулась к цепочке на шее и достала из-под мантии небольшой, блеснувший золотом диск. Очень знакомый диск, точно такой же, разрубленный надвое, остался лежать в лаборатории Арчибальда в Лондоне.

— Маховик времени? — маг не сразу поверил увиденному. Даже наклонился, поднося палочку с источником света ближе и вглядываясь в крошечные песочные часы. Смущение Грейнджер он проигнорировал. — Но откуда у тебя нечто подобное?

— Это не мой собственный, а школьный, — пояснила она, быстро пряча мистический знак обратно под мантию и пытаясь рукой немного отодвинуть Джеймса от себя. Но сил пока на это не хватило. — В начале года профессор МакГонагалл выдала их нескольким ученикам с наиболее плотным расписанием. В том числе и мне.

— Прости, что? — только эти слова Кайнетт и смог подобрать. То, что он хотел сказать на самом деле, воспитанный человек произнести никак не мог, тем более при даме. Даже если очень хотелось и сама ситуация такой честной оценки более чем заслуживала.

— Там в сумке должно быть моё расписание, сейчас призову его… — начала Грейнджер, потянувшись за палочкой, но той на месте не нашлось.

— Никакой магии минимум до завтра, если не хочешь, чтобы я сдал тебя в больничное крыло под строгий надзор. И что-то мне подсказывает, ты туда попасть совсем не торопишься, — пояснил маг, демонстрируя заранее отобранный мистический знак. — Это в твоих же интересах, мой лишенный чувства самосохранения учитель. Акцио «расписание занятий», — добавил он, открыв сумку и направив внутрь собственную палочку. Пару секунд спустя изнутри выплыл лист пергамента с таблицей, расчерченной по часам и дням недели. Пять учебных дней, максимум восемь занятий в сутки, всего сорок клеток в таблице. Заполнены из них были тридцать восемь.

— Семь обязательных предметов, по четыре урока или три часа в неделю, — пояснила Гермиона, глядя на разложенный на полу лист в свете «Люмоса». — Дополнительные занятия идут по два урока или полтора часа в неделю, я взяла сразу все пять по выбору, чтобы ничего не пропустить. Но дополнительные занятия тут, как принято говорить, в форме семинара: два урока в неделю ты сидишь в классе, ещё четыре урока за то же время проходишь самостоятельно, чтобы не отстать к следующему занятию. Минимум это два предмета — вполне подъемно для кого угодно, но на пять уже выходит пятнадцать часов в неделю. Плюс домашняя работа и эссе по всем обычным дисциплинам, даром что защита в этом году не ушла опять на самостоятельное изучение полностью. Маховик позволяет выиграть время, когда ты проводишь за домашней работой шесть часов, но для всех вокруг прошло только три…

— Ладно… даже не рассматривая вопрос, насколько безответственно со стороны профессора передавать ученику опаснейший артефакт ради повышения успеваемости… — медленно произнёс маг, делая несколько шагов по коридору и левой рукой поглаживая висок. От умопомешательства окружающих у него начала болеть голова. — Ты сказала, что потратила не три часа, а семь. Значит, использовала более чем двукратное ускорение личного времени?

— У меня не осталось выбора, — возразила Грейнджер искренне. Должно быть, она до сих пор не осознала, насколько велик был риск. — После первых двух часов пришлось перейти на трёхкратное… Не считая всей работы по пяти новым предметам, ещё ведь историю магии, а теперь и уход за магическими существами тоже фактически приходится изучать самостоятельно. У меня просто не хватало времени, даже лишний час дорог. И, между прочим, маховик совершенно не опасен.

— Если одолжишь его, то я легко и убедительно смогу показать, насколько он опасен при определённом применении — нам только нужно будет найти подходящего испытуемого для эксперимента. А в остальном… Хорошо, попробуем разобрать это безумие последовательно, — обречённо заметил Кайнетт, не видя и тени понимания, насколько произошедшее было опасно. — Разве профессор не предупреждала о последствиях злоупотребления? Не указывала предельно допустимый срок применения и степень воздействия? Разве ты сама ничего не почувствовала, когда пользовалась им?

— Да, она говорила: два часа при двойном ускорении, не больше, иначе возможны побочные эффекты. Но этого недостаточно. Кроме того, эти эффекты не слишком и серьёзны. При двойном ускорении вскоре ощущается усталость и немного повышается температура, но это не страшно. Такие же симптомы у многих на первом курсе, когда у профессора Флитвика занятия начинаются всерьёз и нужно много раз применять одно и то же заклинание. По вечерам те, у кого долго не получалось, жалуются на жар, и что всё у них болит. По-моему, как раз из-за этого же многие так лениво относятся к практическим занятиям по трансфигурации и заклинаниям. Всего-то боятся устать.

— А тебя это никогда не останавливало, можно и не сомневаться… — отметил Арчибальд, покачав головой. Что ж, вполне ожидаемо — даже с волшебной палочкой, в несколько раз снижающей потребление энергии, дети с неразработанными магическими цепями, которые не знали о магии или которым без мистического знака было запрещено колдовать до одиннадцати лет, берутся за плотные тренировки. И получают свою долю боли и дополнительной нагрузки на физическое тело под действием цепей. По сравнению с магами Ассоциации, использующими цепи напрямую, им достаётся в лучшем случае десятая часть, но с непривычки и без знания правильных методик и этого многим хватает. Затем Кайнетт продолжил говорить, перед этим проведя рукой по лицу, чтобы обозначить шрамы: — Помнишь ту историю с неудачным экспериментом, когда мы познакомились? Так вот, я потом купил несколько справочников для подготовки к экзаменам на целителей, и там среди прочего в деталях описывалось магическое истощение. Каналы, по которым магическая энергия движется внутри тела, от слишком частого и интенсивного использования начинают перегреваться, в результате появляется жар, озноб, а в худшем случае и судороги мышц. Смертельная температура для человеческого тела — сорок два по Цельсию. У тебя недавно было где-то сорок с половиной, а в библиотеке, возможно, и сорок один. Просиди ты лишних полчаса за книгами, и никакая исцеляющая магия уже не помогла бы.