Hydrargyrum

— Почему именно это? — последовал от Люпина совершенно логичный вопрос.

— В тот момент поступить так показалось мне самым подходящим. Я понимаю, профессор, что в наше время оно практически бесполезно — у магглов дуэли давно запрещены, да и демонстрировать магию нельзя, а любой волшебник просто закроется щитом, от встречи с которым оружие исчезнет. Не говоря о риске сломать палочку при сильном ударе и о том, что я даже не умею обращаться со шпагой. Но в тот момент это была лучшая идея, что пришла мне в голову, — объяснил маг. На самом деле он просто подстраховался на случай, если дети, ехавшие с Лавгуд в одном купе, запомнили пробивший дементора клинок и кто-то начал бы задавать вопросы — что это такое было? Пришлось порыться в справочниках заклинаний, подыскивая подходящий аналог, но у него имелось достаточно времени.

— Скорее мне интересно, зачем было вообще изучать такое заклинание. Особенно если ты сам признаешь, что сейчас оно почти бесполезно.

— Оно красиво и опасно выглядит. Когда-то ведь его создали именно для дуэлей, чтобы волшебник мог палочкой заменить себе шпагу для честного поединка с каким-нибудь маггловским дворянином. Самое ведь смешное, что я в самом деле смог проткнуть ей дементора — по-моему, он удивился не меньше меня, если они вообще умеют удивляться. Но никакого вреда это ему не нанесло совсем. А потом подбежал один из старшекурсников и парализовал эту тварь каким-то заклинанием, но на вид я такое не знаю, а слов он не произносил.

— Понятно. Однако я замечу, что вы трое сильно рисковали, ведь дементоры могли принять ваши действия за угрозу себе и напасть на вас всерьёз. А вы не смогли бы противостоять им, если бы вам не помог кто-то из более опытных волшебников. Я целиком одобряю ваше желание защититься от опасности, однако вам не хватило опыта и знаний, чтобы правильно оценить угрозу и подобрать подходящее средство против неё. Наш курс и направлен на то, чтобы восполнить этот пробел, — Люпин плавно вернулся к теме занятия. — К примеру, против дементоров существует определённое заклинание, которое способно прогнать их и обезопасить волшебника. Правда, изучается оно на старших курсах. Пока просто смотрите внимательно. Экспекто патронум, — произнёс он, сделав круговое движение палочкой. Словно бы стекший с неё серебристый туман собрался у ног профессора, приняв форму крупного волка. Тот оглядел учеников, оскалился и через несколько секунд растаял в воздухе. Римус тем временем пояснил: — Именно это заклинание ты и видела, Эдвардс. У каждого волшебника оно принимает свой собственный вид, у меня это волк, у того ученика была пума, у тебя, возможно, окажется енот или ласточка, если ты захочешь его освоить. Прежде чем мы перейдем к практике, у кого-то остались ещё вопросы?

— Да, профессор, — Кайнетт дисциплинированно поднял руку и дождался разрешающего кивка. — Пожалуйста, объясните один момент. Вы сказали «против дементоров существует определённое заклинание». Однако неделю назад я видел, как их отбрасывали «Экспульсо», «Депульсо» и усиленным «Ступефаем», поджигали «Конфринго» и атаковали другими заклинаниями. Если они не призрачны, а материальны, то им могут нанести вред разрушающие, останавливающие, отбрасывающие заклинания. Не убить, раз они не способны умереть, но точно так же отбросить или вывести из строя.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, Мерфи. Но, видишь ли, я придерживаюсь идеи, что каждое волшебное существо, разумное и неразумное, требует особого подхода. Даже те, которые могут представлять опасность. Во время античности и после в средние века и без того множество видов существ и волшебных народов были уничтожены магглами или самими волшебниками. Из страха, из жадности, просто ради развлечения. В результате магический мир обеднел, и не только с научной или моральной точки зрения, но и с самой прагматичной — ведь шерсть, чешую, кость и другие части почти каждой волшебной твари можно использовать как сердцевину палочек, компоненты для зелий или материал для самых разных магических предметов. А что, если змеи с головы медуз, что когда-то жили в Ливии и были истреблены ещё до нашей эры, или волосы шотландских трау, уничтоженных в средневековье, могли бы стать основой для эликсира, полностью излечивающего, например, от драконьей оспы? А мы теперь этого никогда не узнаем. Со временем волшебники стали умнее, и в наше время мы не уничтожаем драконов, а селим их в заповедниках, позволяем жить на свободе вампирам, которых когда-то убивали, едва завидев, не устраиваем охоту на троллей в лесах в качестве развлечения. Конечно, можно ходить повсюду с палочкой наготове и сразу бросаться взрывать «Экспульсо» хоть докси, хоть гриндилоу, хоть бундимуна, чтобы уж наверняка. Но я собираюсь учить вас, как избежать угрозы, не убивая волшебных существ. А для этого требуются специальные заклинания или особый подход, чем мы и будем заниматься. Но это общий случай, а что же касается именно дементоров, есть ещё одно обстоятельство — они очень живучие, или лучше сказать крепкие твари. Не чувствуют боли, не испытывают страха — даже прямое попадание одиночного “Конфринго” или “Диффиндо” их сразу не остановит, потому что нужно буквально разрубить или разорвать его тело на куски, чтобы он перестал двигаться, а за то время, пока один волшебник это сделает, дементор, скорее всего, успеет добраться до него. А то специальное заклинание, которое против них предназначено, помогает сразу, стоит его только применить. Я ответил на твой вопрос?

— Да. Спасибо, сэр.

— Профессор Люпин, вы говорите о гуманном отношении, но ведь вы заставили ученика изгнать боггарта, гриффиндорцы хвастались этим, — возразила Тейлор.

— Боггарты, как и дементоры, а также немало других духов — бессмертны, точнее, их называют «не-смертными», поскольку само понятие смерти к ним не применимо. Тот, который жил у нас в гардеробе и которого изгнал Невилл, скоро появится вновь, где-то в чулане или в старом шкафу — в каком-нибудь городе или деревне, возможно, даже не в Шотландии, а дальше, но он вернётся быстро. Больше вопросов нет? Хорошо, тогда переходим к теме сегодняшнего занятия, — произнёс Люпин, убирая иллюзию и пряча хрусталь в карман. Затем указал палочкой на коробки на полу.

— У нас тоже будут боггарты? — с сомнением спросил Макэвой.

— Нет. Найти в замке ещё одного было бы непросто, да и для вас это пока слишком рано. Увидеть наяву то, чего боишься сильнее всего — тяжело, даже когда готов к этому. Особенно когда им оказывается совсем не то, что ты считал своим самым большим страхом.

Арчибальд промолчал и отвернулся в сторону. Он и без того знал, что показал бы ему дух. Раненая невеста, лежащая без сознания на грязном полу заброшенной фабрики, лишенный даже намёка на честь мага наёмник Айнцбернов, стоящий рядом с ней и медленно, напоказ, взводящий своё оружие… Да, ему совсем не требовалось зеркало, чтобы увидеть свой самый большой страх. Достаточно просто закрыть глаза.

— Вы только на первом курсе, потому будем начинать с простого, прежде чем переходить к сложному, — тем временем говорил профессор. — Таким образом, сегодня мы займемся бугименом.

— Профессор, вы шутите? — с искренним удивлением спросил Керри. Среди других учеников, в основном не из чистокровных семей, разнеслись смешки и перешептывания.

— А на следующем занятии будет зубная фея? — поинтересовался ещё кто-то.

— Да, я понимаю ваш настрой, однако, — Люпин поднял палец вверх, привлекая внимание. — Напомню, что многие из вас ещё весной считали троллей и гоблинов такими же сказками и выдумками. Но всё оказалось иначе. Кто-нибудь в классе может рассказать, что такое бугимен?

— Бугимен, иначе бука, богл, торбалан, таласам, оу-ву, ккулас и ещё множество названий на разных языках, — спокойно произнёс Росс, стоящий в задних рядах. — Водится по всему земному шару, то есть везде, где есть дети. По маггловским поверьям это чудовище, которое по ночам похищает детей — только непослушных или вообще всех подряд. Родители им обычно пугают самых маленьких, говоря, что если не съешь кашу или не ляжешь спать вовремя, то ночью за тобой придёт бугимен и унесёт с собой. Однако на самом деле, в отличие от трау, которых вы упомянули, профессор, богл детей не похищает, просто селится у ребёнка в спальне и питается эмоциями, пока тот не станет достаточно взрослым. Иногда может укусить, поцарапать, схватить за ноги, чтобы напугать посильнее, но серьёзного вреда причинить не способен. Очень боится света. Министерством относится ко второй категории опасности, то есть «безвреден».