Hydrargyrum

Между делом, Арчибальд прикидывал в уме, что будет, если Бинс в ближайшее время «случайно» окажется упокоен, заключен в какой-то предмет, подчинён чужой воле, развоплощён или изгнан? Наймёт ли школа более вменяемого преподавателя, уже официально оставит данную дисциплину на самостоятельное изучение, либо в профессорском составе появится ещё одна «проклятая» вакансия, где люди не будут задерживаться дольше года, а постепенно занимать эту должность начнут всё менее и менее подходящие кандидаты, как это произошло с ЗОТИ? Не то чтобы он считал историю настолько важным предметом, особенно с учетом нынешней политики Министерства в отношении цензуры «неудобных» моментов прошлого, однако иметь общее представление требовалось. Ведь из истории вытекает и политика, особенности магических школ, география распространения мистерий, потенциальные артефакты древних времён и ещё немало сугубо практических вещей. Однако пока маг решил не предпринимать столь радикальных и торопливых решений, по крайней мере до тех пор, пока не будет ясно представлять себе полную структуру барьеров внутри замка и возможности установленных заклинаний для наблюдения и обороны. Выдать себя из-за подобной спешки, в первую же неделю решив наводить свои порядки, было бы очень… по-детски.

На этом уроке, когда после звонка с трудом растолкали всех уснувших, первый день занятий для первокурсников Рейвенкло завершился. Обычно занятий в день предполагалось не меньше восьми, четыре урока до обеда и два сдвоенных после, а затем следовали клубы, факультативы и отработки до ужина, но с ходу выбить весь энтузиазм у неофитов полной нагрузкой в руководстве школы, вероятно, не хотели. Потому к трём часам дня зевающих учеников встретил у кабинета один из старост-шестикурсников, чьё имя пока никто не запомнил, и повёл в экскурсию по школе и окрестностям, призвав держаться вместе, контролировать своих соседей по группе и не дать никому потеряться по дороге. Учитывая проблемы с внутренней топологией замка и полное неумение младшекурсников ориентироваться в меняющихся переходах и перемещающихся лестницах, нередко в начале года кого-нибудь приходилось искать по два-три дня. Среди учеников ходили разнообразные слухи и истории, что находили не всех и некоторые так до сих пор бродят где-то рядом в коридорах, но ни в одной достаточно достоверной книге по истории школы подтверждений тому не встречалось — это уже своего рода фольклор волшебников.

К счастью, у них в этот раз пропавших не оказалось. Группа обошла башни замка, трофейный зал, основные кабинеты для занятий и комнаты деканов, между делом староста рассказывал кучу историй, связанных с тем или иным местом, без сомнения две трети самых ярких подробностей придумывая на ходу. После дверей в библиотеку они поднялись выше и прошли «тем самым» коридором, где полгода назад второкурсница устроила драку с одержимым профессором, но не рассчитала своих сил и вылетела из окна во внутренний двор. В качестве достопримечательности замка это место отметилось совсем недавно, но уже набрало немалую популярность. Своеобразной традицией было регулярно выжигать на месте боя с помощью «Флагранте» или иной огненной магии ставшие после той истории знаменитыми буквы «з.П.Л.». Их постоянно убирали дежурные домовые эльфы, что подталкивало самых изобретательных учеников искать в книгах или придумывать более стойкие заклинания. После обхода замка последовала экскурсия по ближайшим к нему территориям, из которых первокурсники до этого видели лишь пристань и теплицы с магическими растениями. В этот раз им показали стадион, дорогу к ближайшему поселению Хогсмид, опушку запретного леса, в сторону которой даже смотреть лишний раз правилами запрещалось, отмель у чёрного озера и немало других мест.

В конце концов усталые и едва передвигающие ноги первокурсники добрались до гостиной в своей башне только часам к пяти, а там у них появилась возможность сложить учебники, переодеться и немного отдышаться после неожиданного похода. Оставшееся до ужина время всем порекомендовали подумать над выбором клубов и дополнительных занятий — нахождение в них сугубо добровольное, однако всячески одобряется учителями и многими сокурсниками. Им даже выдали примерный список вариантов, хотя объявления о наборах участников и формировании новых клубов ещё будут вывешиваться как минимум весь сентябрь, а то и дольше. Кайнетт отвлекаться на это не собирался, лишнего времени у него с учетом собственных занятий явно не будет. Разве что клуб живописи мог бы стать неплохим способом сбросить стресс, но увы, он был сугубо гриффиндорским, а организовывать ещё один, факультетский или общешкольный — слишком много мороки и опять же затрат времени. Впрочем, рисовать в свободное время можно и самому — это действительно неплохо помогало успокоить нервы и между делом давало возможность подумать о делах в спокойной обстановке.

После ужина до отбоя оставалось несколько часов свободного времени на самостоятельные занятия и просто отдых и развлечения для тех, кто мог себе это позволить, а не был погребён под ворохом заданий и несданных работ. Сегодня первокурсникам, узнав об их расписании, посоветовали отправиться спать ещё до отбоя, чтобы нормально отдохнуть перед предстоящим в пятницу двойным уроком трансфигурации. Мотивация звучала непонятно, но грозно: «МакГонагалл — это вам не наш декан». Однако все заранее прониклись важностью будущего урока в ожидании чего-то таинственного, но, без сомнения, пугающего.

***

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных предметов, которые вы будете изучать в Хогвартсе…

Вступительную речь декана Гриффиндора Кайнетт слушал без особого интереса. Каждая из дюжины основных дисциплин (кроме, наверное, истории, астрономии и так называемого «маггловедения») в этой школе является достаточно сложной при углублённом изучении. Каждая из них — опасна, тем более для новичков. Непутевый ученик волшебника, предпочитающий тратить больше времени на сон или пустую болтовню с друзьями, чем на учебники, с одинаковой лёгкостью может убить себя заклинанием, зельем, неверно просчитанным превращением, ошибкой при обращении с мифическим зверем или растением… «Инсендио», по незнанию спроецированное не на поражаемую площадь, а на себя, или преобразование материи, которое превратит ближайший стол в полуживое переплетение цепей и клинков — велика ли разница будет для тех, кто станет потом опознавать тело? А ведь ещё есть зелья, которые из-за ошибки в порядке добавления ингредиентов могут вместо омолаживающего или тонизирующего бальзама просто превратиться в облако хлора или гремучего газа, последний ещё и сдетонирует от открытого огня…

После лекции, как и остальные преподаватели, профессор МакГонагалл провела наглядную демонстрацию, превратив свой стол в свинью, а затем обратно. А затем неожиданно устроила практическое занятие. Записала на доске несколько длинных формул, которые потребуется выучить наизусть, а потом просто с помощью заклинания разложила по партам учеников спички, хотя бы одну из которых требуется трансфигурировать в иглу с помощью этих формул. Вот так сразу, без объяснения принципа действия, без каких-либо слов о теории трансмутации, без указаний на порядок преобразования. Признаться, Арчибальд был даже в какой-то мере восхищён таким подходом — с первого же занятия эта женщина как само собой разумеющееся предполагала, что первокурсники перед приходом сюда прочитали и запомнили как минимум половину учебника по трансфигурации за первый год и теперь смогут без подготовки воспользоваться этими знаниями. Либо же МакГонагалл предполагала, что они смогут с абсолютной точностью повторить на практике записанные формулы, не имея даже отдалённого представления, что это вообще такое, что из чего следует и как там всё внутри работает. Был ещё третий вариант, что она собирается весь свой курс строить от преодоления порога — сначала выдать детям невыполнимое для них задание, а после на следующих занятиях постепенно прийти к его решению. Так или иначе, происходящее объясняло вчерашние предупреждения, если она устраивает такое вводное занятие каждый раз. Если бы его домашний учитель алхимии использовал настолько радикальные методы, Кайнетт, наверное, мог бы стать мастером в своей первой дисциплине года на три раньше, чем он сделал это в своё время.