Страница 21 из 112
Люк рухнул, облегчённо дыша. Чувствовал он себя превосходно, пьянея от мощи энергии, бурлящей в его венах. Что ж, следовало признать с гордостью: ритуал превзошел все его ожидания. Теперь можно встать и всласть пошарить по закромам его трофея. И насторожить ловушки на цвергов, он про них не забыл. И посмотреть, кто там пищит в дальней клети. И успокоить Тора, явно за него волнующегося.
А со всем остальным он разберется позже.
========== Глава 4 Чем бы дитя ни тешилось… ==========
Настоящее
Фьюри задумчиво покачивал ногой, отрешенно смотря куда-то в потолок. Гора отчетов, просмотренная и изученная, перекочевала с одного конца стола на другой, давая пищу для размышлений.
А подумать было о чем.
Визит Локи напомнил Фьюри о том, что люди смертны. Даже если они накачаны сывороткой по уши, даже если они обладают врожденными сверхспособностями. Более того, иллюзия смерти Черной Вдовы напомнила о том, что люди смертны внезапно.
Вот так. Вдруг.
Фьюри пялился в потолок, а перед глазами стояло видение того, как в огне рассыпается пеплом тело Романофф. В принципе, если как следует разобраться, это зрелище не вызвало в мужчине приступа праведной ярости, желания отомстить и прочих глупых и опасных побуждений.
Нет. Ник раз за разом вспоминал, просматривая каждую деталь, и думал о том, что сказал Локи.
А еще Фьюри размышлял над тем, что привело к этой ситуации.
Почему он поступил так… прямолинейно? Да, он привык, что в его руках сосредоточена огромная власть. Зачастую будущих героев приходилось принуждать к сотрудничеству — не все обладают врожденным альтруизмом Капитана Америки, но это?!
Он ведь читал записи исследований доктора Олафсон. Он видел, что картина складывается довольно тревожная. Он знал, что противостоять противнику такого калибра крайне затруднительно.
Однако все равно отдал приказ захватить, исполнение которого привело к столь печальным последствиям.
Вопрос на миллион: почему?
Почему не попробовал поговорить? Ведь это самый разумный вариант. Собрать информацию. Поговорить. Возможно, поговорить еще раз. И еще. Рано или поздно, но к чему-то они бы пришли. В данном случае силовой метод был невыгоден. И что же?
Именно его и выбрали для исполнения.
Фьюри был уверен, что что-то здесь очень неправильно. И рано или поздно, но он разберется, что именно.
***
Лафей нежно смотрел на стоящий на специальном постаменте артефакт. На первый взгляд — ничего странного или особенного: каменная шкатулка, украшенная резьбой. Четыре изящно изогнутые ножки. Полупрозрачный голубой камень, напоминающий толстый лежалый лед. Узоры в виде сотен и сотен снежинок — каждая имеет свою форму, нет двух одинаковых. На вершине крышки — еще одна крупная снежинка, выточенная с неимоверным искусством.
Легендарный Ларец Бурь.
От небольшой шкатулки, способной поместиться на его ладони, исходила тяжелая, давящая мощь. Ларец слегка гудел, тонко, на грани слышимости, а за полупрозрачными стенками мелькали тени, и казалось, словно за покрытыми льдом окнами метут метели.
Етун осторожно, самыми кончиками пальцев, погладил шкатулку и отступил. Воздух замерцал, запечатывая небольшую нишу в несокрушимой скале непроницаемым барьером. Загорелись ледяным светом цепочки символов, вырезанных в толще камня, скала словно оплавилась, скрывая в своей глубине самое ценное сокровище Ётунхейма.
Царь удовлетворенно кивнул, направляясь к себе.
Возвращение Ларца в Ётунхейм, такое долгожданное, такое вымученное и выстраданное, наполняло душу великана теплом и радостью. Время без артефакта сказалось на планете самым печальным образом.
Когда-то давно Ётунхейм был просто миром с не самыми дружелюбными к его населению условиями. Однако с течением времени климат все ухудшался и ухудшался по самым разным причинам, пока не превратился в постоянную зиму с короткими и холодными осенью и весной. Про лето и речь не шла — его, как такового, не стало.
Естественно, ётуны хотели максимально облегчить свою жизнь, создав Ларец Бурь. Могучий артефакт, детище коллективных усилий множества магов, отдавших для его создания свои жизни и суть, стал регулировать климат, питаясь энергией мира и его обитателей. Зима стала чуточку теплее, весна и осень — дольше, лето радовало своим наличием. Холодное, но ведь есть же!
Ётуны приспособились жить в экстремальных условиях, так же как и флора с фауной, однако беда пришла оттуда, куда ледяные великаны смотрели с завистью. Из Асгарда.
Внук Бури и сын Бёра отличался жестокостью и алчностью. Его не останавливало то, что вообще-то он и сам в какой-то мере ётун, что войны между Асгардом и Ётунхеймом велись достаточно часто, впрочем, как и с другими мирами. Один ненавидел обитателей ледяного мира так, как может ненавидеть только близкий родственник. И нанес удар в самое сердце мира.
Каким образом ас узнал о наличии артефакта, было уже не важно. Впрочем, так же, как и то, каким образом он смог его похитить: Лафей давно уже успокоился и принял меры по предотвращению повторения подобного. Результат оказался чудовищным: лишенный контроля климат обрушился на мир со всей своей мощью.
Вечная зима стала диктовать свои условия.
Ётунам вновь пришлось приспосабливаться: умирая, чтобы дать возможность выжить остальным, ведь аса не волновало, что он обрек целый мир со всеми его обитателями на вымирание.
Они выжили, став сильнее и затаив в глубинах сердец гнев и желание отомстить.
Поэтому, когда Лафею волей судьбы представился призрачный шанс изощренно наказать Одина так, что и не подкопаешься, он воспользовался им не раздумывая, переступив через свое горе и отчаяние.
И теперь, больше чем через тысячу лет после похищения Ларца, царь пожинал плоды долгой игры: артефакт вновь защищает его родину, постепенно выправляя последствия своего отсутствия, а Один… Что ж. Ётун помнил каждое мгновение того дня, когда ас сам, своими руками был вынужден передать Ларец законным владельцам.
И это только малая часть унижения царя Асгарда. До основной еще дело дойдет.
***
Джейн тяжело вздохнула, бессильно смотря на экран ноутбука. Все ее записи и материалы были изъяты, оставшись лишь в памяти женщины. Сидящий рядом Селвиг меланхолично отхлебнул кофе.
— Ну, есть и хорошая новость… — попытался он утешить коллегу. Джейн повернула голову, недоуменно наморщив лоб. — Мы все еще на свободе, и содержимое наших голов все еще при нас.
Джейн отвернулась, схватив свою кружку. Источающий пар кофе был крепким и горьким, пусть она и положила несколько ложек сахара, и напоминал о ее кратком романтическом приключении. Неожиданно раздался громкий стук в дверь, и ученые дружно подпрыгнули от неожиданности.
— Джейн? — гаркнул кто-то, входя без спросу. — Здравствуй, Джейн!
— Тор? — не веря собственным глазам, прошептала Джейн. — Мне не мерещится? — спросила она столь же изумленного Селвига. Тот покачал головой:
— Не думаю. Коллективные галлюцинации — редкость. Да и не думаю, что они были бы такими. — Он красноречиво уставился на здоровенного блондина, ослепительно улыбнувшегося вяло растянувшей губы в ответ Фостер.
— Здравствуй, леди Джейн, — неожиданно церемонно кивнул Тор. — Рад видеть тебя в добром здравии.
— Я тоже рада, Тор, — женщина встала, пытаясь незаметно расправить мятую клетчатую рубашку, в которой привыкла работать.
— Хочу представить тебе моего брата, Локи, — Тор повернулся к вставшему рядом с ним молодому мужчине. Джейн рефлекторно выпрямилась. Вдруг остро кольнуло, что на ней мятая рубашка, растянутая майка, а джинсы сверкают прорехами на коленках. Что волосы просто собраны в неряшливый пучок, а лицо видело косметику в прошлом году. Она нервно сжала кулачки (маникюр тоже забыла сделать, не до него было), попытавшись принять независимый вид.