Чужая кровь

Тор был принят как ее собственный сын, а Один сразу придал бастарду легитимный статус.

Через пару лет сюрприз повторился: Один принес Локи. Тут было проще, с одной стороны — кровным сыном Всеотца малыш не являлся, но и труднее, с другой — уже два признанных сына, но ни один из них не рожден в браке.

Через пятнадцать лет ситуация немного выправилась, и Тор с Локи наблюдали за невменяемым от счастья Одином, поднимающим на широких ладонях к небу закутанного в пеленки младенца.

Его первого сына от Фригги.

Бальдра.

Румяный младенец с золотым пушком на голове счастливо показывал беззубые десны и просто лучился счастьем. Тор умиленно сюсюкал, не отвлекаясь на хихиканье служанок и придворных дам, а Люк задумчиво жевал губу.

Люцифер видел гораздо больше.

Бальдр светился. Он буквально сиял, словно небольшое солнце, напоминая Скайуокеру о давно ушедшем в Силу Кеноби.

Хотя имелись и отличия…

Пока что свет Бальдра был мягким и теплым, словно плюшевым. Он вызывал умиление и нежность. Кеноби таким не был. Гранд-магистр возрожденного Ордена Джедаев и третий Избранный Силы, по авторитетному мнению Люка, был полон сострадания, готовности помочь и утешить, а также защитить, в том числе превентивно и радикально. Мягким и плюшевым он точно никогда не был: мужчина всю жизнь боролся, то «за», то «против», и пацифистом его назвать нельзя было при всем желании, разве что миротворцем.

А что?

Как помирит, так мало никому не покажется.

Оби-Вана Люк вспоминал с теплотой: джедай многому его научил, благо опыт имел неимоверный. И видеть его подобие было приятно. И немного тревожно.

Люк не знал, то ли это выверт психики, то ли инстинкты резко вышли из комы, но это сияние вызывало желание защитить от наполняющих мир опасностей. Значит… Так он и сделает.

Сила настойчиво шептала, что в скором будущем благодаря Бальдру у Люка появится много объектов для не самых гуманных опытов. Надо ведь на ком-то отрабатывать изученные магические приемы! Не на своем же окружении или на друзьях Тора, хотя иногда и очень хотелось.

Свита Тора вообще заслуживала отдельного разговора.

Друзей наследник трона подобрал себе соответствующих, таких же веселых раздолбаев, как и он сам. Вольштагг, Огун и Фандрал. Все — сыновья высокородных асов, с детства вертящихся рядом с Тором. Дружить они начали не сразу, с Огуном и Фандралом Тор даже пару раз дрался насмерть, получив за это втык от родителей, что не помешало потом им всем прийти к выводу, что только в хорошей драке рождается настоящее боевое братство.

Люк лишь посмеивался, наблюдая за напыщенными малолетками, и плевать ему было, что внешне он еще моложе.

Главное ведь не тело, а сознание, а оно и у Тора, и у его дружков было откровенно детским. Не то что у прожившего не один век Люцифера. Впрочем, его это не волновало, у Люка были более важные проблемы, к примеру, обучение магии у Фригги, которая в этом могла заткнуть за пояс даже своего супруга.

Да, как ни странно, Один тоже был колдуном, хотя и во вторую очередь. В первую царь являлся воином.

Вообще отношение к магии у асов было довольно интересным. Все знали, что она есть. Многие что-то умели. Немногие умели даже очень хорошо… Однако больше всего асы ценили воинскую доблесть.

Сражения и бои. С оружием, без оружия… Как угодно, но физическая сила стала почти культом. Искусных воинов воспевали в песнях и сказаниях, и скальды почитались наравне с теми, кто мог взмахом копья разрубить муху на две половинки.

А вот колдунов не любили. Уважали, но не любили.

То, что Один — маг, знали все, хотя при этом хвалили его за воинскую доблесть и хитроумие, а то, что ас может убить не только мечом или Гунгниром… дело второстепенное.

Сын Бёра был воином и только потом магом, хотя именно он принес в Девять миров знания о рунах, заплатив за них собственным глазом и клинической смертью.

Фригга была достойной супругой. Она была не сильнее своего мужа, но гораздо искуснее, и именно она с удовольствием стала преподавать Люку магию, открывая тайны мастерства, что неожиданно не очень понравилось Одину.

Ас хмурился, но возражать напрямую не стал: слишком часто Один видел, как Локи вытирает полы Стражами и всеми желающими. Тору было фиолетово, ему и так весело жилось, а вот его друзья иногда высказывались очень неоднозначно.

Впрочем, все было нормально, пока к свите Тора не присоединилась Сиф.

Люк как раз сопровождал мать в поездке на родину, в Ванахейм. Фригга решила проведать родню, похвастаться успехами подросшего сына в тонком искусстве сейда, как называли ваны колдовство.

Фрейр сестру встретил как подобает, со всеми почестями, закатил пир, потом пообщался в неформальной обстановке.

Эта встреча, первая за семнадцать лет жизни Локи, показала, насколько Фрейр умен. Показателем стало отношение к практикующему считающееся женским занятие племяннику.

Люк знал, что к сейду — искусству ловушек — относились как к занятию, более приличествующему женщинам, чем воинам. Для ситха, отлично знавшего, насколько страшной, могущественной и величественной может быть тонкая наука колдовства, подобное было странностью. Огромной и непонятной.

Люк обучался ритуалам на Коррибане, а ситхи никогда не делали никаких гендерных различий в обучении. Или ты это можешь — не важно, кто ты, — или ты являешься мертвым неудачником. Сугубо практичный подход, обеспечивающий максимальное выживание организации… Впрочем, точно такое же отношение было и у джедаев.

Крайне показательно, тем более что и термин «ситх», и термин «джедай» были применимы к любым разумным, независимо от вида, расы и пола.

Никаких поблажек.

Для Люка любое знание было в первую очередь оружием. Чем-то, что поможет выжить, проложить дорогу к личному светлому будущему и уничтожит препятствия и врагов. И колдовство он воспринимал именно так.

Оружие.

Поэтому странная избирательность местных обитателей, воротящих носы от великолепной возможности нанести своим врагам добро и причинить справедливость, воспринималась с толикой недоумения, особенно в свете того, что Один не чурался этого искусства, достигнув в нем немалых высот.

Да, царь не выпячивал свои достижения на ниве колдовства, но и секрета из них не делал.

И вот так вот нос морщить?

Двойственное отношение проявлялось во всем. Если вёльв уважали, то вот сейдменов — не очень. Над мужчинами-колдунами посмеивались с жалостью, словно над неполноценными. Этим даже ваны страдали… Однако Фрейр — нет.

Узнав от сестры, что его племянник демонстрирует успехи, царь ванов на миг задумался, но ничего не сказал, только покивал с равнодушным выражением лица, словно мужчина не мог определиться, как это воспринять. Люк отметил внимательный взгляд дяди: Фрейр стал наблюдать.

Мужчина следил не только сам, Люк отлично чувствовал направленные на него взгляды стражей, нескольких слуг, пары придворных… Целая сеть соглядатаев.

Сразу вспомнилось детство, да и юность, когда о каждом его чихе докладывали деду, и приходилось всегда держать лицо, чтобы не опозориться… Или не дать заполучить на себя компромат. Палпатину, да и всем остальным.

В принципе, привычное положение дел.

Визит в Ванахейм растянулся почти на месяц, который Фригга провела весьма продуктивно, да и Люк тоже постарался создать о себе хорошее мнение, проведя несколько показательных боев со Стражами дяди. На его разминку и тренировки обычно пялилась целая толпа.

Фрейр только приветливо улыбался, демонстрируя дружелюбие, но окончательно подобрел после того, как стал свидетелем создания Иллюзии. Люк ощутил, что вот это мужчину проняло, вызвав какое-то не слишком приятное воспоминание, уж слишком холодным и отстраненным стал взгляд вана. Фрейр только моргнул, когда Люк снял иллюзию, выйдя из вроде пустого угла на свет божий, лениво вертя в пальцах небольшой метательный кинжал, превратившийся в розу, которую ситх элегантно предложил матери.