Илитари. Баланс стихий

Момент, когда я продумала дальнейшую тактику поведения, совпал с возвращением чистильщика.

Он поставил на тумбочку рядом с кроватью поднос с пятью какими-то банками и большой чашкой воды.

С большим скептицизмом наблюдаю, как он все это смешивает. Но, когда Рей приподнимает мою голову с явным намереньем влить эту подозрительную бурду в мой несчастный организм, не выдерживаю и дергаюсь, чуть не опрокинув местную медицину на закипающего чистильщика.

- Кир-р-ра!

- Сначала сам, - шиплю, сверкая глазами.

Многим это может показаться странным, но такое проявление заботы вызывает у меня в душе раздражение, протест и, черт побери, дискомфорт. Последний раз обо мне заботились в больнице после взрыва. С тех пор моя жизнь кардинально поменялась. И я привыкла всегда полагаться только на себя, в любой ситуации.

Мученически вздохнув, Рей все же делает показательный глоток и заставляет меня выпить зелье.

Желудок протестующе рычит.

Как я тебя понимаю, милый! Гаже ничего не пробовала!

Зачем я заставила выпить Рейя? Все очень просто. Даже самый близкий человек может обеспечить тебе нож в спину. И его нельзя за это винить. У каждого есть слабости, найдя которые можно заставить сделать, что угодно. В меня вбивали долгие годы, хочешь жить – всегда будь умнее, просчитывай наперед и полагайся лишь на себя. Потому что отвечать ты можешь только за свои действия. За более чем десятилетие, это стало правилом. Теперь вы понимаете, что в данной ситуации, на первый взгляд обычной и чем-то даже трогательной, мне приходилось просто на просто ломать себя. Тем более я уверена, что он сейчас скажет…

- Умница, - господи, меня сейчас стошнит. – Через пару минут ты заснешь.

Великолепно, я так и не смогла разделить жидкость на составляющие, ведь не знаю препараты, хотя какие там препараты, травы этого мира, но, видимо, там было еще и снотворное. Я делаю глубокий вдох, подавляя раздражение. Добавляем пункт к списку дел, знакомство со здешней медициной.

- И когда проснусь? – о, голос стал намного лучше.

- Часов через двенадцать.

Он меня транквилизаторами что ли накачал?

- Рей, - внимательно смотрю на его лицо, отмечая бледность и черные круги. Это заставляет меня убрать из фразы маты и оскорбления. – Я ненавижу ситуации, которые не контролирую. И то, что ты накачал меня ни пойми чем, отнюдь не радует.

- Ты доверяешь мне?

Замечаю, как он напрягся, но врать не собираюсь.

- Нет.

- Почему?

Да ладно, это что, разочарование?

Ну… Потому, что ваш мир рьяно пытаются уничтожить и весьма успешно. Такое нельзя провернуть, действуя лишь снаружи. А значит, велика вероятность того, что кто-то, может в одиночку, а может и нет, уничтожает мир изнутри. Следовательно, любой может оказаться либо пешкой в руках вмешавшихся божков, либо даже этим самым божком. Даже ты. И отравить меня во всей сложившейся ситуации вполне себе логичный выход.

- Особенности характера, - равнодушно отвечаю вместо сотни или.

- Значит, ты никому не доверяешь? – спокойно спрашивает.

В этом мире?

- Оскару, - Лекси, и как ни странно стихийникам, хотя думаю, во мне говорят привязки.

- Боюсь, он сейчас никак не может оказать тебе помощь, - усмехается Рей.

Конечно, он сопит на второй половине кровати.

- Я не об оказании помощи, а о поведении.

- Поведении? – хмыкает, скрещивая на груди руки.

- Именно. От того, что меня покромсали, - у него дергаются желваки на этом слове, - я не стала ребенком или душевнобольной. Твоя манера поведения неуместна.

Я, конечно, понимаю, что после перехода на вторую стадию привязки мой контроль ослаб, но ведь я могу его и вернуть.

- Что именно ты считаешь оскорбительным? – он наклоняется так, что я чувствую его дыхание на своих губах. Снотворное начинает действовать, и я с трудом остаюсь в реальности. – То, что я похвалил тебя или не дал лишиться голоса, - то, что ты закрыл мне рот рукой, наорал и то, что я понятия не имею, что выпила. Однако я молчу. – Но больше меня интересует, что ты собираешься с этим делать?

- Ладно, - не позволяю себе уплыть в манящее беспамятство. – Переворачиваем ситуацию. Я на твоем месте, ты - на моем. Все устраивает? – делаю пятисекундную паузу, заставляя его прокрутить в голове последние события. Небольшое неудовольствие в его глазах дает мне знать, что мы поняли друг друга. Что там за второй вопрос? – Что я сделаю? А ты как думаешь?

Еще одна едкая усмешка.

- Сломанный нос и пару ударов. Все, на что ты способна, и это при том, что я подрывал твой авторитет. Из тебя отвратный кровник. Привязанные должны бояться. Похоже, чтобы я испытывал страх? Может, уважение? Ты же не способна ни на наказание, ни на убийство. Ты позор для моего отряда. Мягкая, нерешительная, слабая, - презрительно выплевывает он.

Внимательно всматриваюсь в его лицо, подмечая малейшие эмоции. Но чертово снотворное. Грр. Терпеть не могу препараты, влияющие на сознание. Ладно, разберусь с этим открытым провоцированием потом. Вариантов множество, начиная от, он влюбился в меня и пытается разочароваться или оттолкнуть, и заканчивая, он, и вправду, так считает. Оба кажутся мне бредом. И, господи, как же тяжело бороться со сном.

- Ага, плаксивая, неженка, недалекая, привередливая, сварливая, подскажи, какие там еще есть негативные эпитеты? – лениво зеваю. - Ложись, - подвигаюсь ближе к Оскару.

- Что?

Удивление. Хоть одна понятная эмоция.

Что-что. Ты же стопроцентно спал за эти сутки часа два, а большую часть времени провел, сидя в кресле или того хуже на полу. Но, конечно же, если я это озвучу, хрен тебя в кровать затащишь, герой-спаситель.

- Мне холодно, - тихо выдыхаю.