Пари

С одной стороны это так... томительно, прекрасно, волнительно, а с другой - вся эта история может сломать меня. То, что не произошло три года назад, вполне может случиться именно сейчас. Хотя бы потому, что в его глазах я вижу туже страсть, похоть, желание, но приправленные непонятными для меня недовольством, злостью, гневом, яростью. И этот отчаянный гремучий коктейль сейчас сжигает нас обоих.

- Коллегой, - с той же формулировкой обладатель сипловатого голоса, презрев все правила приличия, нагло прервал наш с шефом разговор.

- Виктор Новицкий, - и меня окатил хитрый прищур стальных глаз.

- Для вас, милая Юлия, просто Виктор, - парировал в ответ этот самодовольный наглец.

Вит вновь медленно, изучающе, буквально ощупывая чуть ли не каждый сантиметр моего тела, провел откровенным взглядом сверху вниз, рассматривая достаточно скромный вид платья впереди. Затем сжал бокал так, что побелели костяшки его холеных пальцев, непонятно чему хмыкнул, приподнял уголки губ, изображая ехидную улыбку, и повернул голову в сторону шефа:

Все его действия со стороны могли показаться спокойными, грациозными, даже немного медлительными. Но только боль в моей захваченной им руке, выдавала то напряжение, которое действительно сковывало мужчину. Кажется, этого хищника я умудрилась разозлить.





- Можно сказать и ополоумел, - горячий шепот коснулся моего уха. - А вот что ты творишь, милая, - чуть прохладные подушечки пальцев его руки прошлись по оголенной пояснице, чуть помассировали кожу вверх вдоль позвоночника, а потом тем же путем спустились вниз, ныряя за пределы выреза платья.

- Даже не пытайся, - и вновь над моим ухом раздался сиплый голос. - Ты думаешь, я так просто теперь тебя отпущу, а детка? - грозное предупреждение и меня вновь накрыло томной патокой желания.

Снова это тягучее порочное "детка", произнесенное грозным, но таким искушающим тоном, заставило меня вздрогнуть, а мое тело вспыхнуть и плавится в предвкушении, ожидании, томлении. Никакой профессиональный соблазнитель (ну или даже хорошо обученный диктор) не смогли бы сказать такую пошлую банальность, а может и банальную пошлость, столь сладко, заманивающе, обещающе, искусительно.

Мое тело было сейчас натянутой пружиной - огромных усилий мне давалась попытка сдержать себя и не поддаться этому желанному соблазну. А вернувшиеся на оголенную спину чуть шершавые подушечки пальцев, снова устроили свой неспешный томительный, но горячий танец.