Пари

Он пил меня, мои стоны, мои просьбы. Будто высасывал любые попытки сопротивления. Обжигал горячими поцелуями везде, куда мог дотянуться. Как мы оказались на кровати – я так и не поняла. Все что смогла уловить через этот страстный танец – это то, что мои руки оказались верху над головой, связанными тканью запястьями. Вит склонился к моей груди, подул на свернувшийся в тугую горошинку сосок, а потом обвёл его кончиком языка, меня прострелила такая невыносимая судорога дьявольского желания, что я жалобно застонала, раздвинув ноги. Мужчина опустился ниже, склонил голову меж моих бёдер, его язык, прошелся по разгоряченным лепесткам моего лона, коснулся возбужденной плоти и тут же из моего горла вырвался протестующий стон. Я задергалась, сопротивляясь вынужденному бездействию, а в ответ он подул на разгоряченную точку, вызвав мой громкий крик.

В данный момент он полностью захватил власть над моим телом, желаниями, чувствами. И я растворялась в этой власти, теряла полностью себя, отдавая в ответ только физиологическую жажду, беззвучно молила об удовлетворении этих низменных потребностей, сгорала от дикого, болезненного голода и кричала, пытаясь хоть как-нибудь связно произнести все свои требования вслух. Вит будто насмехался над моими жалкими попытками: терзал грудь, поочередно прикусывая то одну то другую тугую вершинку, опускался на живот, лаская языком пупок и нежную кожу вокруг: склонялся ниже, то лаская языком, то терзая выдыхаемым воздухом натянутый комок, готовый сорваться в бездну в любую минуту. Но именно этого мужчина мне не позволял.

Я плавилась, растекалась, сгорала в столь бесконечных ласках. Уже готова была молить о разрядке, но любая моя попытка превращалась в очередную пытку горячим поцелуем. И я не выдерживала. Не скрывала слез, не заглушала собственные стоны и вскрики, не стеснялась своего тела, которое двигалось навстречу этим безумным ласкам даже против моей воли. И дело было даже не в физиологическом удовольствии – между нами происходило что-то такое, что банальными словами сложно было объяснить. Это была жажда, потребность, необходимость в друг друге. Казалось, любое, даже секундное промедление может привести к смерти, причем, абсолютно физической. И сейчас уже не играло роли, кто из нас был ведущим в этом сумасшедшем безудержном танце. Главное – мы были вдвоем…

Я кусала губы от невозможности прижаться к моему мужчине, плакала и молила, чтобы он хоть на мгновение вернулся к моему лицу. Рыдала, когда он дразня своими поцелуями доходил до подбородка и вновь опускался вниз, лаская мою грудь. Сжималась, пытаясь хоть ненадолго оттянуть болезненную пружину, теперь охватившую все тело. Грызла торчащий угол подушки, пряча собственные крики из-за неудовлетворенного желания, которое охватило буквально все тело. Казалось еще парочка мужских прикосновений – и я сорвусь в эту безумную пропасть. Полностью потеряю себя из-за безумной жажды, и умру, если не получу такой необходимой разрядки. Все мои чувства и ощущения теперь выходили из под контроля: миг – и все сорвется в бесконечность…

Мгновение, и мое жадное нутро наполнилось таким необходимым жаром. Я вскрикнула, ощущая эту наполненность, окончательно поглотившую этот дикий голод. Еще миг, и движение этой плоти заставило меня сначала застонать от опустошенности, а потом закричать от ощущения наполненности. Я замерла, пытаясь захватить в память эти желанные картинки. Но движение из меня, и обратное, упирающееся буквально в центр моего желания - и я снова растворилась в этих банальных по своей сути, но таких жизнеутверждающих движениях.

Рывок.

Еще.

Еще…

В какой-то момент я на миг осознала, что мужская рука держит меня под согнутым коленом, заставив сцепить лодыжки у него на талии, а пальцы второй руки мягко гладили кожу между ягодицами, все чаще и откровеннее прижимаясь в другой вход до сих пор для меня запретный. Я застонала и попыталась вырваться из столь противоестественного по моему мнению захвата.

- Детка, - томный шепот, и меня вновь пронзил огонь жажды, - давай, моя хорошая. – Не уговор, а настоящий приказ, сопроводившийся пронизывающей сладкой болью от его губ на моей груди и того самого пальца там, где я пыталась избежать. И я вскрикнула, сорвалась в бездну, забилась в нахлынувшем оргазме, сжавшем мое тело в сладких судорогах. Следом за мной дернулся мой мужчина – захрипел, застонал, выгнулся и упал на меня, полностью накрывая телом.

- Господи, Юлька, я никогда не смогу насытиться тобой. – В тот момент я верила. Не просто верила – я чувствовала, что он не обманывает, не хитрит. И уже от этих ощущений я была готова растечься липкой лужицей у его ног.

Я была просто влюбленной женщиной, доверившейся мужчине.

А после мы сидели на балконе: пили вино, благополучно купленное в ресторане, разговаривали о каких-то житейских глупостях и наслаждались цветением деревьев и ароматами приближающегося лета.

А мой неизменный все эти дни собеседник, выждав ровно пятнадцать минут, ушел, так и не дождавшись в очередной раз ответа. Я действительно не знала, что сказать… Делиться тем, что принадлежало мне и бывшему моим мужчине я не собиралась, а сказать что-то лично свое… наверное моя память сейчас чудила, подкидывая только самое сокровенное, связанное с другим.

Все заканчивается рано или поздно. Вот только хорошее имеет тенденцию завершаться ну очень быстро. Именно так и пролетел мой отпуск, напомнив о своем окончании письмом на почту с напоминанием о корпоративе, который состоится через два дня, и новостью о собрании акционеров, проведение которого планируется через две недели. И все бы ничего, только на втором мероприятии ждут всех сотрудников высшего звена, с перечислением фамилий и должностей. Последнее меня не особо волновало, ведь при желании туда могли попасть не только те, кто был указан в списки. А из тех, кому необходимо было обязательно присутствовать, всегда находились умельцы избежать этой обязаловки. Одним из пунктов этого заседания будет вопрос кадровых перестановок, и в связи с эти, мое имя тоже было указано, при этом с припиской «явка обязательна». И это чертово мероприятие состоится в день моего прилета из очередной командировки. Мда… Но, как говорил классик, будем решать проблемы по мере их поступления. А первой был корпоратив…