Страница 22 из 117
За торжественным обедом, на котором присутствовало не многим меньше народа, чем вчера на балу, Беллона вела себя замкнуто и молчаливо, хотя её не раз пытались вовлечь в разговор. Она замечала на себе взгляды, в них всех читалась какая-то одинаковая мысль. Некоторые, отведя глаза от неё, начинали перешёптываться, что девушке не нравилось, а потом вывело из себя, и она уткнулась в тарелку, не удостоив больше никого ни словом, ни жестом. За столом сидели только государи и правители, а свиты стояли за их спинами, поэтому гул голосов сзади становился поистине немыслимым. К концу трапезы у принцессы разболелась голова и полуденную прогулку перед очередным танцевальным вечером она предпочла провести в обществе Доры Незардроун, тихой, спокойной и уравновешенной. Габи, хоть и была полностью прощена подругой, всё же направилась к Энжел, под опеку её фрейлин. Беллону радовал сей факт, так как она надеялась, что наследница Гиганта достаточно благоразумна для того, чтобы прилюдно не ударяться в те потехи, которые находила будущая графиня Леонверден, непременно при этом ставя под угрозу своё достоинство.
У замка королей Вермаша не было садов, аллей или парков, таких привычных феирской принцессе, ведь он стоял на высокой скалистой горе, с неподходящей для декоративной растительности местностью. Имелся круглый двор при въезде, с конюшнями, постройками для экипажей, и пристройками с комнатами для солдат и более солидное здание – дом начальника стражи. Чуть дальше шёл атриум – маленький внутренний дворик, тенистый, с одним единственным фонтанчиком, который представлял собой идущего коня (стоящего на трёх ногах и подогнувшего переднюю), из чёрного мрамора в настоящий рост животного, льющего изо рта струю прозрачной холодной воды. Бортик фонтана сделали из голубо-красных плиток, на которых выгравировали «Мощь и ум». Всё это было символом, гербом и девизом правителей из рода Атика. Беллона, как их родственница, могла бы проявить к этому всему уважение и остаться тут для прогулки. Но этот конь напоминал ей о том, как она еле-еле избежала смерти и, конечно же, о вороном коне графа Аморвила, которого, к раздражению девушки, звали Север (несомненно, он прозвал его так из-за родины его обожаемой Стеллы). К тому же тут уже собралось много людей, желающих так же прохладиться перед долгим празднеством, а их компания для Беллоны была сейчас самым нежелательным, что только можно придумать.
Принцесса и её спутница вышли за пределы замка и увидели горную тропку, ведущую ещё выше. Она смотрелась одинокой, но, отнюдь, не заброшенной, а хорошо протоптанной. Значит, по ней смело можно было идти - в страшную западню она не приведёт. Путь хоть и был очерчен, но всё же подниматься приходилось по камням и стёсанным булыжникам, между которыми прорезались травинки, не имеющие возможности разрастись в этих твёрдых горных породах. По сторонам тут и там, где нога человека ступала редко или не ступала вовсе, росли яркие маки, делающие удивительный контраст с серой тропинкой и тёмно-коричневой землёй. Всю дорогу Беллона думала только об одном – предстоящем вечере. Вчера, не без помощи Виталия, ей удалось пройти формальное посвящение в элиту общества. Но он говорил совсем не от лица всех, только от большинства. Сегодня же, перед балом, ей предстоит аудиенция с теми, кто не боится и не подчиняется императору Голубого квазара – с императором и императрицей Южных ветров. Можно даже не надеяться, что его возможно завоевать одной красотой, а её – вежливостью и лестью. Про них слыли рассказы, что они оба невероятно мудры и проницательны, хотя ему нет ещё и пятидесяти, а ей около сорока. Из-за противостояния двух этих могущественных систем чета де Леви-Ролло могла специально не принять принцессу Феира, так как она приглянулась Виталию Дьюсу.
В своих размышлениях девушки дошли до вершины, на которой виднелась беседка, нависающая над пропастью огромной глубины, дно которой было неразличимо в ужасающей черноте. Её плоская крыша держалась на толстых белоснежных, но потрепанных временем колоннах, слегка испещрённых царапинами и щербинами, появившимися вследствие дующих ветров, приносящих с собой и песок, и мелкие камешки. Между колоннами шёл крепкий парапет из часто стоящих столбиков, поэтому нечаянного падения можно было не опасаться. Ещё издалека Дора заметила, что там кто-то есть. Поспешив предупредить об этом госпожу, она ждала, что та решит. Принцесса решила продолжить движение. Приблизившись, она узнала Астерикса и его свиту; двое юношей были того же возраста, что и принц, один немного младше, последний – заметно старше.
- Беллона, здравствуй! Каким попутным ветром тебя сюда занесло? Я думал, что ни одна миледи не осилит в своих хрупких туфельках забраться сюда. К тому же, большинство девушек боятся высоты.
- О, такие страхи мне не ведомы. Можешь удивиться, но темноты и мышей я тоже не боюсь.
- Да ты просто эксклюзивная особа! Бесстрашная принцесса – это что-то новое!
- Не такая я не пугливая. Как раз для того, чтобы успокоиться и набраться сил я предпочла покинуть замок и побыть где-нибудь в другом месте. Толпы в залах и дворе меня угнетают.
- Что же тебя так тревожит, если не секрет?
Принцесса посмотрела за спину принца. Там по-прежнему стоял квартет из молодых людей.
- Ах, да! – среагировал Астерикс, хлопнув себя по лбу. – Забыл вас всех представить друг другу. Господа, это принцесса Феирская, её высочество Беллона и моя троюродная сестра.
Сняв шляпы, все четверо поклонились. Один из них, тот, что выглядел взрослее всех, невольно напомнил девушке рыцаря Дерека. Нет, они не похожи лицом или фигурой, но придворный принца Офеля одет во всё чёрное, без единого вкрапления других цветов, и черты у него имели выражение крайне серьёзное, почти суровое. Стряхнув с себя очередное наваждение, Беллона сосредоточилась на представлении ей свиты её кузена. Начал он с самого юного, лицо и тело которого были ещё мальчишескими, но взгляд уже изобличал внутреннюю уверенность и характер.