Страница 30 из 41
Экзамены наступили слишком быстро, и, по-моему, Гайер был в ужасе от степени моей нервозности. Что поделать, я всегда волновалась в сессию, даже если была полностью готова к ней.
Без проблем я сдала только диагностику, а вот остальные преподаватели, занятия которых я не посещала, будто сочли своим долгом погонять меня по всему изученному материалу, а не только вытянутому билету. Я их прекрасно понимала: должны же были они убедиться, что студентка, пропустившая столько часов, подготовилась самостоятельно. А вот Гайер злился и бурчал на ректора. Тот действительно мог отдать распоряжение поставить мне автоматы по всем предметам, но для меня так было бы только хуже: не было бы стимула зубрить все к экзаменам, особенно сейчас, когда я увлеклась артефакторикой. Так что все к лучшему.
Наконец последний экзамен остался позади, и я смогла вздохнуть с облегчением: оставался бал и недельные каникулы. А потом меня ждет второй семестр, но занятий там будет совсем по минимуму, много часов выделено на дипломный проект.
Гайер кстати очень помог мне с обезболивающим артефактом, но работы предстояло еще много. С основой, как мы и предполагали, возникли сложности, и в следующем семестре мы планировали заняться ею вплотную.
Экзамен у моих второкурсников принимал заместитель Гайера, но я все-равно караулила у дверей аудитории, где они сдавали, и жутко волновалась за каждого. Что ребята, что сам Гайер пытались меня успокоить и отправить к себе, но я не сдавалась и угомонилась только тогда, когда последний мой студент сдал на хорошую отметку.
«Этель, вы молодец», - заявил мне Гайер, когда я шла в общежитие выжатая как лимон. Вроде сама ничего не делала, но это ожидание каждого сдающего меня вымотало. – «Этот курс не показывал особо блестящих результатов, но вы смогли заинтересовать предметом каждого. Не помню, чтобы на курсе не было хотя бы одной пересдачи, а у вас они и вовсе прекрасно сдали. Я бы сказал, что у вас прирожденный талант к преподаванию».
«Спасибо», - устало улыбнулась я и впервые задумалась над тем, чтобы остаться преподавать в академии. Не на полной ставке, мне нравилось, что Гайер, например, реализовал себя и как изобретатель, и как преподаватель. Мне захотелось также.
До бала оставалось еще полтора свободных дня, работать не было совсем никакого желания, но я не знала, чем заняться.
«А пойдемте в город?», - предложил на следующий день Гайер, когда я смотрела из окна на заснеженные домики.
«Зачем?», - спросила с недоумением.
«Погуляем… Как вы тогда с тем пареньком. Вы же снова слишком погрузились в учебу, надо иногда выбираться куда-нибудь».
Нореля я пока удачно избегала, не хотела идти с ним, да и вообще с кем-то, на бал. Если так подумать, то сопровождающий у меня уже был – Гайер, и мне, как ни странно, не хотелось ничего менять.
Но его предложение сейчас выбило меня из колеи и навело на мысль, что это будет похоже на… свидание. Нет, глупости какие, Гайеру просто тоже, наверное, надоело торчать в академии.
«А пойдемте», - не дав себе больше времени на размышления, сказала я. И побежала собираться на прогулку, чувствуя, как в душе разливается предвкушение чего-то волшебного и прекрасного…