Страница 62 из 97
— Мама сказала папе, что ненавидит вас, и что наша дружба с Ромой стала последней каплей, — зачастила я, стараясь побыстрее всё рассказать. — Она предупредила, что мы никогда не поженимся, и вы не станете частью нашей семьи. Сказала, что вы причинили ей много боли. Я в это не верю, тёть Алис, но ведь мама... вы же её знаете...
Я смотрю как эта прекрасная женщина испуганно отступает от меня и прижимает сына. В её глазах стоят слёзы.
— Боже мой, Маша... неужели она до сих пор считает, что причиной той страшной беды стала я?
— Какой беды?
— Это... — она смотрит в сторону и выдавливает: — Когда твоя мама была студенткой, она дружила с нами, старшекурсниками. Лариса Домогарова была моей лучшей подругой и тесно общалась с твоей мамой. Так получилось, что Маша быстро влилась в нашу компанию, но беда была в том, что выбрала она себе уже занятого мужчину, моего мужа. Мы с Вовой были на последнем курсе, и в тот Новый год устроили вечеринку. Маша его... в общем, это не для детских ушей. Я только могу сказать, что на летних каникулах, после нашего выпуска кто-то напал на Машу и причинил ей много боли. Почему-то она решила, что я стала инициатором. С тех пор мы не общались, пока наши мужья не стали партнёрами. А тут волей-неволей пришлось общаться, в рамках вежливости. Но я думала, что спустя столько лет она поняла нелепость своих предположений... оказывается, нет.
— Тётя Алиса...
В этот момент раздаётся трель входного звонка. Едва дворецкий впустил гостя, как слышится цокот каблуков и раздражённый голос мамы.
— Мелания, возьми Арсения и ступайте наверх, — испуганно говорит тётя Алиса. — Боюсь, твоя мама разозлится ещё больше, если увидит тебя здесь.
Отдав мне сына, она выпускает нас через боковую дверь, чмокнув напоследок ребёнка. Но я не ухожу. Сунув соску в рот Арсюшке, я качаю его, чтобы успокоить. Я должна знать, чего хочет мама. Прильнув ухом к двери, задерживаю дыхание и слушаю:
— Маша? — тётя Алиса взволнована, поэтому её голос звучит надломано и резко. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришла попрощаться, Алиса, — смеётся мать, и мне становится страшно.
— О чём ты говоришь?!
— Ты одна? — мама не слушает вопроса или делает вид, что не слышит. — А где младшее отродье?
— Не смей так говорить о моих детях! — резко кричит тётя Алиса. — Убирайся из моего дома, если пришла оскорблять!
— О нет, я пришла сюда не за этим. Я пришла вернуть должок, стерва двуличная. Ты заплатишь мне за годы страданий и за бездетность.
— Маша, — тёте Алисе страшно, я слышу. У меня наворачиваются слёзы, но плакать нельзя, Арсюшка испугается и выдаст нас. — Маша, неужели ты до сих пор считаешь, что это я наняла тех парней?
— А кто ещё? — мама говорит спокойно, но от этого ещё страшней. — Ведь только ты знала, что было в ту новогоднюю ночь и что мой ребёнок от твоего драгоценного Вовочки.
— Нет, — тётя Алиса прислоняется к двери, будто хочет защитить. — Я никогда бы так не поступила! И с Вовой мы тогда всё выяснили! — она уже кричит, не в силах сдерживать страх. — Я никогда бы не убила!
— Я тебе не верю. Я получила от тебя записку, с просьбой прийти в тот сквер. Я думала, что ты хочешь обсудить варианты, но вместо этого, — мама тоже сорвалась на крик, — но вместо этого на меня напали двое амбалов, изнасиловали и бросили подыхать! Ты хоть знаешь, каково это родить ребёнка на грязной земле... мёртвого ребёнка?.. И хоронить его мне пришлось самой, а потом эти твари снова пришли и уже избили меня, пообещав, что, если я расскажу, меня просто убьют. Ты хоть знаешь, каково это, потерять всё в девятнадцать лет?!
— Маша, это не я! Не я!
— Но ведь записку написала ты, и я храню её все годы как напоминание о предательстве и боли. И ты познаешь это, Алиса. Ты узнаешь каково это — терять детей.
— Нет, — за дверью она падает на колени и плачет. — Не трогай их, Маша. Я умоляю тебя, не трогай детей. Ты же не убийца.
— О, мне пришлось измениться, дорогая, — мама подошла поближе и усмехнулась. — Мне пришлось испепелить своё сердце, чтобы выжить. Прощай.
Я слышу, как она уходит. Тетя Алиса плачет и стонет, клянет мать и кричит, что она невиновна. Но, что она может ещё сказать? Я знаю маму, если она решила, что кто-то виновен, то её танком не сдвинешь с этого пути, она уничтожит человека.
Постучав, я открываю дверь и перешагиваю через ноги тёти. Арсюшка сосёт соску причмокивая. Присев, я заглядываю в заплаканное лицо:
— Тётя Алиса, где дядь Вова? Позвоните ему, пусть едет домой. Вам нельзя оставаться одной. И ребятам позвоните, пусть возвращаются, лучше всего будет на время уехать. У вас же есть дом заграницей? Тёть Алис, вы же знаете маму, она может быть страшным человеком. Пожалуйста, — я тоже плачу, — уезжайте!