Паутина лжи

Вдох-выдох.

Вдох... а-аах...

Выдох... хаа-а...

Успокоиться. Выбраться из машины.

Я ещё дышу.

Пальцы плохо слушаются. Шум в ушах не даёт сосредоточиться. Надо отстегнуть ремень. Щёлк. Звук замка повис в мёртвой тишине. Щёлк. Сердце сбилось с ритма. Щёлк.

С третьей попытки я смогла освободиться. За окном сплошная темень, ни черта не видно. Где я? Который час? Поворачиваться страшно, ещё страшнее неизвестность. Как я сюда попала?

Медленно повернув голову, я различила искорёженную пасть правой двери. Ошмётки стекла валялись в салоне. Среди торчащих осколков застряли куски ткани. Вытащив ноги из-под торпеды, я полезла на пассажирское сиденье. Неужели, со мной кто-то был? Подцепив пальцами кусочек ткани, поднесла его к носу и зажала рот. Острый запах металла въедался в ноздри, залезал под кожу и скручивал внутренности.

Вдох-выдох.

Нужно только успокоиться.

Ветер свистел в проломанной крыше, кружил перед лицом большие хлопья снега. Завывал, ища выход среди обезображенных кусков металла и лопнувшей обшивки. На глаза упала горячая капля. Растерев её между пальцами, я ощупала лоб и нашла глубокий порез над левой бровью. Зеркало заднего вида разбилось, наверное, им и поранилась.

Пассажир...

Лиза! — Сердце глухо стукнулось в горле.

Лиза... Лиза... Лиза...

На глаза навернулись слёзы. Нет, невозможно. Только не она.

Лиза.

Схватившись за крышу, выбралась наружу и упала носом в грязь. Сил встать не было, но лежать на земле совсем не вариант. Вдруг бак повреждён.

— Кто-нибудь, — сжав пальцами ледяной комок, я расплакалась. — Кто-нибудь, пожалуйста...

— Я здесь, Мел, — голос Ника сорвался, — я здесь.

— Никита! — сжав зубы, заставила себя подняться и пошла на голос.

Его выбросило далеко от машины. Почти десять метров. Ник лежал в одной рубашке и джинсах, без обуви и куртки. Нащупав его ноги, я села и завыла в голос.

Десятью часами ранее

— Вот же насекомое надоедливое! ­— зло бросил Борис и пнул пленника в голову. — Он следил от самого дома. Хорошо, что ты успел его отключить, иначе он нам все карты спутал.

— Глеб Викторович, охранять вас моя работа.

— В «Мерисе» ничего не поняли?

— Нет. Я вернулся из отпуска и продолжил работу, — хищно улыбнулся Дмитрий, преданно заглядывая в рот Домогарову.

— Так, мальчики, у нас много работы, — Мария хлопнула в ладоши и показала пальцем на дочь. — Посадишь её за руль.

— Вот же тварь, — Борис будто и не слышал Звягинцевой. Он всё ещё сосредоточено пинал поверженного Никиту Лебедева. — А если бы его Глеб заметил?! Козёл! Мразь!

— Боря! Перестань впустую тратить время! — Мария повысила голос и топнула ногой. — Ещё раз: ты посадишь её за руль. Всё понял?

— Понял, — Борис затоптал только что выброшенный окурок и взвесил на руке связку ключей. — Что с этим делать? — кивнул он на лежащего без сознания Ника. — Может его так же как Петровича? Тихо, без шума.

— Нет, слишком много возни. Ты постоянно торопишься, Боря. Так не делают. К тому же, никто не поверит, что у него тоже были больные колени, а связывать два и два в нашей полиции умеют. Так что давай туда же. Дмитрий следи за тем, чтобы нам никто не помешал.

— Слушаюсь.

Охранник отошёл на несколько метров и осмотрелся.

— Боря, ты уверен, что ему можно доверять? — шепнула Мария, показав на мужчину.

— Можно. Дмитрий умеет держать язык за зубами. Уж вы мне поверьте. У нас другая проблема. Если Глеб узнает, убьёт.

Нервозность Борис прятал за очередной сигаретой, коих уже набралось больше пяти штук. Но каждый окурок он педантично тушил и складывал в маленький пакетик, который хранил в портсигаре.

— Ничего. Никто не узнает, Боря, — Мария Звягинцева ласково погладила мужчину по руке и улыбнулась. — В твоих же интересах сохранить это в тайне от любимого брата, не так ли? — в её глазах вспыхнули понимание и сочувствие.

— Не пожалеете? — Борис затушил едва начатую сигарету и спрятал окурок.

— Её-то? — Мария бросила взгляд на валявшуюся на холодном бетоне дочь и поморщилась. — Никогда не любила это отродье. С тех пор как Сергей притащил её в дом, заставив называть дочерью.

— Знаете, откуда взял?

— Не то чтобы, — помолчала она. — Догадываюсь, но пусть тебя это не беспокоит.