Страница 5 из 26
Начали покалывать кончики пальцев, от них по телу разнеслось тепло. В груди словно вспыхнуло пламя, обдавая кожу жаром. Неведомая ранее Эбби могущественная сила попыталась выскользнуть наружу. Она чувствовала её так отчётливо, как саму себя. Словно это продолжение её самой.
У Софи расширились зрачки. В глазах появился страх, граничащий с ужасом. Девочка не знала, что такое увидела мама, но тоже испугалась резкой перемены. Неужели это она так смотрела на свою дочь? Но что могло настолько ужаснуть женщину?
Не контролируя действий, словно на автопилоте, Эбби потянулась, взяла родителей за руки и почувствовала, как энергия перетекает в неё. В доме замигали лампы, противно потрескивая. Даже в коридоре, хотя до этого там было темно. Это продолжалось всего несколько секунд, но для Эбигейл они казались вечностью.
Девочка посмотрела на маму, когда свет перестал мигать, на её лице промелькнуло смирение, а затем мышцы расслабились, и глаза закрылись. Кажется, она вздохнула и это было в последний раз. Отец тоже не дышал. Тёмная чёлка Зака прикрывала лоб.
Эбби посмотрела на руки родителей, всё ещё лежащие в её ладонях. Они были тёплыми, но казались тяжёлыми.
Малышка не могла поверить, что это произошло. В глазах защипало, а в сердце отозвалось невыносимой болью от осознания, что люди, которых она любила всей душой – мертвы.
«Это из-за меня! Если бы я не прикоснулась к ним, ничего не случилось… Это моя вина. Виновата я. Виновата я! Они ушли из-за меня!»
Внутри что-то надорвалось. Горе захлестнуло волной, а страх перед неизвестностью сковал тело. Но больше всего девочку поглощала вина. Она накрывала тёмным одеялом, высасывая всё хорошее, что осталось и оставляя всё самое тёмное. Эбби почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Они обжигали и застилали глаза. Рыдания вырвались из груди, отдаваясь болью на сердце. Свет в гостиной выключился, но девочка не заметила этого.
– Мамочка, – прошептала она, и потрясла женщину за руку, но Софи не открывала глаза. Так и продолжала лежать без движения. – Папочка, – но Зак не шевельнулся. Он больше не слышал слов своей девочки. Его здесь уже не было…
Голос звучал всё громче, и эхом разносился по дому. Эбби кричала, звала изо всех сил, но родители не слышали. Давилась слезами, захлёбывалась собственным горем и хотела, чтобы всё закончилось. Чтобы мама разбудила её и сказала, что ей просто приснился кошмар. Но мама лежала прямо перед ней и… она была мертва...
Свет в коридоре загорелся, и на стене перед девочкой мелькнула тень – пара огромных крыльев. Эбби оглянулась с бешено колотящимся сердцем. Сзади уже стало темно и ничего не видно.
– Мамочка! Папочка!
Голос охрип, горло саднило, от застрявшего тяжёлого кома, но девочка продолжала звать родителей, не веря, что это безнадёжно.
Солнце давно закатилось за горизонт. Свет в гостиной мигнул, и замер в ожидании. Заскрипела, открываясь настежь, входная дверь, чего девочка не заметила. Завтра они должны переехать в квартиру в Чикаго. Но то завтра не наступит никогда...
[1] Английская детская песня: Ding, dong, bell. (перевод В. Сташкевич)