Страница 37 из 204
Я залюбовалась Натоном. В сравнении с малышами, он уже развит пропорционально, гармонично. Это и понятно, он уже зрелая особь, а наши малыши только начали свое развитие. Снова внутри возникло то невероятное восхищение, которое у меня появилось в первый раз, когда я его увидела. Что-то рядом радостно пискнуло, да так громко! Это не я. Я пищать не умею. Медленно дошло, что это была Забава. Она громко свистнула и заурчала. Я удивленно перевела взгляд на нее. Она восторженно ширила глаза на Натона. Видимо, ей передались мои чувства. Так, надо брать себя в руки. Забава слишком ярко передает все, что я чувствую. Её поведение и возгласы привлекли внимание Натона. Он опустил голову на уровень малышки и так зычно застонал, что меня пробрало до мороза по коже. И тут я ясно осознала, что он почтительно приветствует молодую королеву. Он ее чувствует. Ему это нравится. Я боковым зрением заметила, что Забава затопала на месте. Довольно заурчала, раскрыла крылья, чуть не сшибла меня с ног, и изогнула изящно свою тонюсенькую шею.
– Кокетничает, - услышала я рядом чье-то заключение.
– Конечно, она же будущая королева!
Все заворожено наблюдали за этой парочкой. Даже Наран. Он в этот момент был таким задумчивым. Я глядела на него и чувствовала, как в груди росло любопытство. Кто он? Чего хочет? Почему он такой мрачный? Господин Наран хлопнул друга по шее и сообщил о начале разминки.
Вот, выйдя на ровную площадку, покрытую странным ворсом, господин куратор начал показывать элементы упражнений разминки, велев стать нам кругом (довольно большим). Натон же показывал разминку для малышей. Ой, и потешно-то было! Я чуть живот не порвала от смеха. Не могла сосредоточиться на своих движениях. Господин Наран постоянно делал мне замечания. Но я ничего не могла с собой поделать! Особенно смешно было, когда Забава за Натоном повторяла.
Все это время господин Наран был весьма сдержан, кроме тех случаев, когда я доводила его своим нетихим хохотом. Отпустил он нас за десять минут до окончания занятия. Я хотела его спросить о том, что значило поведение Забавы. Но он, отпустив нас, сразу повел Натона к тому окну с настэ, чтобы выпустить наружу. Я стояла и наблюдала за ними. За тем, как он шел рядом с Натоном, положив руку на плече и слегка опустив голову. Как открыл окно. Как следил за своим другом, когда тот взмыл в небо. Как долго еще стоял у настэ, не оборачиваясь. Я так и не дождалась. Пошла в раздевалку. Там уже все девочки переоделись. Когда я зашла, они неприятно покосились на меня. Кто с осуждением, а кто с сочувствием. Я часто не понимала их взглядов.
Следующим предметом шла этика и этикет. Его у нас вел господин Рулит Мохан. Он тоже был наездником. Его нура звали Хон. По-моему так звали еще кого-то. А! Преподавателя по социологии. Что бы это значило?
Предмет оказался для меня, слабо говоря, крайне нелегким. Все эти условности, правила поведения, манеры. Я никогда их не понимала. А тут еще учить их надо! Уфф! Мне кажется, и вантуз не поможет запихнуть этот груз информации в мою голову. Сам господин Рулит выглядел довольно ворчливым, хоть и молодым. Что-то ему постоянно не нравилось. Неприятный тип. Еле высидела! Звонок окончания лекции вырастил мне крылья. Я вылетела пулей из аудитории, быстро очутившись в коридоре, где меня настиг Март, хлопнув по плечу.
– Наконец, я могу с тобой пообщаться, сестренка! Как спалось?
Я подняла на брата озадаченные глаза, выпалив вместо ответа на вопрос:
– Март! Ты не представляешь, что! я узнала вчера от куратора!
Братик захватил меня за плечи и увлек в сторону от лишних ушей.
– Рассказывай! - он серьезно нахмурил брови на своей несерьезной моське.
Я сглотнула. Озабочено посмотрела в его оранжевые глаза, доставшиеся ему от Рода.
– Я думаю, что ты это знаешь... А для меня это было ужасной новостью! Для меня тут вообще одни сплошные, причем не очень приятные, новости! - Март не перебивал. - Мне господин Наран сказал, что в течение трех лет до наступления половозрелости Забавы я обязана... - я сделала многозначительную паузу, - выйти замуж за какого-нибудь наездника!
Марту ни капельки не было смешно, что меня страшно порадовало. Он отнесся к моим словам обстоятельно и по-настоящему глубокомысленно.
– Я не знал об этом, - он сочувственно покачал головой. - Но, кажется, я понимаю - почему.
– И?
– Это все связанно с эмоциональной привязкой королевы и наездницы. Я предполагаю, что то, поднимется ли Забава в свой брачный полет или нет, видимо, зависит всецело от тебя.
– То есть?
Он кашлянул и смущенно опустил глаза. Хорошо, что нас больше никто не слышал.
– Ты же уже знаешь, что твоя королева отражает все твои чувства? - я утвердительно кивнула. – Я так думаю, захочет она полететь или нет, выберет она себе спутника или нет, зависит от твоего выбора и желания... к мужчине.
И тут до меня, ковыляя на обе ноги, доползло понимание. Я резко выпрямилась и выдохнула. Вот оно что! Упс. Учитывая высокую мораль и нравственность ириданского общества, я обязана выйти замуж. Кашиасу меня сделала Забава. Я теперь от этого никуда не денусь. Она привязала меня к себе навсегда. И общество Иридании стало теперь моим насовсем. Кем бы ни была я в своей прошлой жизни, пусть его и не помню, но я принадлежу теперь этому миру. Ой! А вдруг, я уже замужем?! От этой мысли у меня похолодело внутри. Нет. Я точно знаю, что это не так. Откуда? Ну, память же ко мне приходит иногда в гости. И в этот раз я точно почувствовала, что не была замужем. Но тогда, выходит... А что выходит-то? Если я - кашиасу, то, согласно законам Иридании, если выйду замуж, то тогда мой муж станет лортом или правителем целой страны! Они становятся таковыми не по рождению, а по... Теперь до меня верхом на черепахе прискакала новая мысль: я стала помимо своей воли объектом охоты за короной. Я машинально коснулась одетой на меня утром изящной диадемы под названием зуру.