Страница 102 из 140
Переглянувшись, байкеры пошли за ней следом. Только Верещагин по какой-то причине замешкался, остановившись на полпути и опустив голову. Он с одной стороны хотел всё прояснить, а с другой банально боялся. И не того, что услышанное может нанести ему какую-то травму. Смешно ей богу…
Нет, он просто думал о том, не сделает ли Эльзе хуже их попытка докопаться до истины и не замкнётся ли его Ледышка окончательно, после такого-то разговора?
***
Наверное, это была самая странная картина из всех возможных. Три байкера, пытающиеся поместиться на довольно узком диване, с мрачными лицами, напряжённые и следившие за мной слишком внимательным взглядом. И я, забравшаяся на второй диван, скрестившая ноги по-турецки и молча разглядывающая чай в большой, пузатой кружке. Пальцы ощутимо и весьма болезненно покалывало от нагревшейся керамики, но отставлять кружку я не стала, продолжая греть об неё руки и…
Трусливо молчать, не решаясь поднять взгляд и посмотреть своим гостям в глаза. На это мне банально не хватало силы воли. Как не хватило до этого закрыть перед ними дверь, отрезая все попытки поговорить. Наверное, так было бы проще. И куда как несправедливее по отношению к людям, которые искренне беспокоились обо мне.
Которые считали, что несут ответственность за меня и которым я всё же была небезразлична.
Тихо вздохнув, я прикрыла глаза, собираясь с духом, и всё же нарушила повисшее молчание, явно тяготившее всех нас:
- Мне уволиться?
- Это с хера ли? – удивлённо захлопал глазами, явно не ожидавший такого вопроса Харлей. И, прокашлявшись, недовольно протянул. – Эльза, не смеши мои тапочки! С какого грёбанного икебастуса ты должна уволиться-то?!
- Ну… - я снова неопределённо дёрнула плечом. – По моей вине пострадал работник клуба…
- И чо? – рыжий байкер нахмурился ещё сильнее, скрестив руки на широкой груди. Алёхин и Олег смерили меня точно такими же мрачными взглядами. – Не, ну у вас ба… - тут Илья Алексеевич осёкся, наткнувшись на предупреждающий взгляд патологоанатома, устроившегося отдельно ото всех и усиленно притворявшегося, что слушает музыку. – У женщин, в смысле. Так вот. Ну у вас у женщин и логика, млять! На тебя напали, избили, но ты ж ещё и виноватой себя считаешь! Не, ну как так-то?!
- Если бы я закричала… Или позвала на помощь… - голос непроизвольно дрогнул и вскинувшийся, было, Харлей тут же сник, упрямо поджав губы, но не говоря ничего в ответ.
А я пыталась справиться с совершенно иррациональным желанием сжаться в комок и спрятаться. Нет, умом-то я понимаю, что гнев байкера направлен не на меня, что он волнуется и просто отказывается понимать, почему это я собираюсь увольняться. Что Харлей вовсе не на меня злиться, а пытается донести простую и понятную для него истину.
Умом-то я это понимаю, да. Вот только отголоски случившегося нет-нет, но всё же напоминают о себе. И совершенно машинально, непроизвольно я вжала голову в плечи, опустив взгляд и стиснув крепко почти остывшую кружку в руках.
Что бы едва не выронить её, когда мимо просвистела книжка в мягком переплёте, врезавшаяся в стену аккурат над головами парней. А Харон, скрестившая руки на груди и смерившая троицу нечитаемым взглядом, тихо, но очень весомо произнесла:
- Ещё раз повысите голос, и мне будет плевать на голос разума, в лице моего обожаемого отморозка. Я вам гарантирую, в таком случае, мои профессиональные навыки и таланты вы оцените по достоинству!
- Да мля! – Харлей всплеснул руками и взъерошил волосы. – Мы ж не ругаться пришли! Мы пришли узнать как её самочувствие! И вообще, понять хотим, что могло привести её в такое состояние!
Вторая книжка едва не попала прямо в лоб моего непосредственного начальства, в последний момент успевшего пригнуться.
- Последнее китайское, - ядовито уточнила Женька, забираясь с ногами в кресло и подтягивая к себе сборник сочинений Толстого, за каким-то чёртом вытащенный ею из книжного шкафа. – А вчера произошло нападение, спровоцировавшее паническую атаку и воспоминание из прошлого! Вот и всё.
- Да как бы поподробнее хотелось, - протянул Михаил, постукивая пальцами по колену. – И да. Харлей прав. Какого чёрта, Эльза? Тебя никто не собирается увольнять и уж точно не считает виноватой. Откуда вообще такие дурные мысли-то взялись?!
- Оттуда откуда надо, - снова влезла Харон, взвешивая на руке одну из книг, кажется первый том «Войны и мира». – А свои желания, насчёт «поподробнее» засуньте туда, куда проктолог ещё не смотрел. Если что, могу даже посоветовать специалиста!
Я же, не слушая ворчание подруги, сделала небольшой глоток почти остывшего мятного чая, сглотнула подступивший к горлу горький ком и медленно, едва слышно проговорила:
- Откуда… Я бы очень хотела, что бы им неоткуда было браться, - вымученно улыбнулась, всё же посмотрев на резко замолчавших байкеров. – Только у каждого из нас свои демоны… И своё прошлое. Которое и рад бы забыть, вот только… Не получается.
Снова замолчала, пытаясь подобрать слова. Олег открыл, было, рот, намереваясь что-то сказать, но я, приняв для себя решение, подняла руку, останавливая его. И глубоко вздохнув, закрыла глаза, заговорив снова:
- Мою мать расстреляли из автомата на оживлённой улице посреди бела дня. Машина просто проехала мимо, выдав очередь, попутно собрав ещё нескольких жертв. Им повезло, они отделались ранением. Моей матери – нет. Её убило на месте, - глубоко вздохнула и медленно выдохнула, едва заметно поведя плечами. – Мы вдвоём возвращались из школы. Она работала учителем истории и в пересменку решила проводить меня до дома. Я не видела, что с ней случилось…- горько усмехнулась, качая головой и пытаясь хоть как-то абстрагировать от собственных чувств и эмоций. Получалось хреново. – Меня вырвали из её рук за несколько минут до этого, насильно затащив в микроавтобус. На улице было полно людей. Но никто не попытался остановить их. Никто не попробовал меня спасти. Никто не помог моей матери. Такова жизнь… Своя шкура, она ближе к телу, да…