Страница 64 из 144
- Эй, черт!
(я нервно дернулась, сжалась, письмо вмиг спрятала под себя, на пол, в лужу…)
- Ой. Прости…
(спешно, пристыжено захлопнула)
- Уродина!
- Ты че творишь?!!
- Говорила же не лезь!
- А ты не говорила, что там Лера.
- Бараниха.
…
(уже не слушала, не слушала я дурные, больные, ненужные звуки)
От шока… застыло всё внутри -
Размякло, раскисло письмо от воды!
Поплыли, заплакали буквы.
Бог мой!
Нет! НЕТ! ПРОШУ!
Черт …
… порвалось.
Да что ж такое!!! ЧТО ЗА ЖИЗНЬ!!!
***
(С в е т а)
- Уничтожила письмо?
- Уничтожила.
- Что писал?
…
- Что скучает.
- А, ну… эт нормально.
- Свет, я, кажется, … люблю его. Очень люблю.
(невольно передернула плечами)
- Это же хорошо? Да?
- НИЧЕГО ХОРОШЕГО! – (резкий рывок, разворот и убежала прочь)
Вот дерьмо…
Глава Сорок Вторая
***
(Л е р а)
Я понимаю, понимаю, почему так всё выходит.
Чем больше преград, чем больше НЕЛЬЗЯ,… тем СИЛЬНЕЕ начинаешь сопротивляться, вестись, волочиться за веревочкой,
… тем сильнее чувства.
Встретились бы мы так, где-то на улице, во дворе, или даже пусть и здесь,… но без этих больных правил – всё было бы иначе.
Еще не один месяц прошел, прежде чем что-то яркое вспыхнуло в моем сердце. В моем, в его.
А от постоянного накала – пламя разгорелось вмиг, подобно взрыву, вспышке.
Глупой, неукротимой, вспышке.
И что теперь? ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?!!
Осталась последняя встреча. Одна. Одна-единственная.
И всё.
Данила успокаивает, говорит, что что-то придумает.
Но что? ЧТО?
Ничего.
А потому не верю.
НЕ ВЕРЮ.
Я – не циник. Я – РЕАЛИСТ. Да и только.
И только…
***
Еще одну неделю, одну неделю мне пережить.
Не знаю, отчаяние это, или апатия (верная гончая депрессии). Но стало как-то проще.
И я даже уже рада, что записка порвалась, размякла… Уничтожена. Стало НАМНОГО проще.
Нет ничего, чтобы мне доказывало ЕГО существование.
Мой накал достиг апогея, взорвался истерикой.
Нервным срывом… и теперь… в душе ПУСТО.
Пропали чувства, переживания, жажда поскорее получить то, что сердце просит.
Терпение – или равнодушие?
… не знаю.
Да и разве, по сути, это так важно? Что-то меняет?
Не думаю…
В моем сознании упорно стала зарождаться мысль, что все что вокруг меня – сон. А лучше - миражное видение, придуманное больным рассудком.
Ничего настоящего. И нечего переживать.
Подобно роботу жить… жить по кругу, без происшествий. Пусть ничего не будет вокруг. И никого.
Ни с кем не хочу общаться. Ни с кем…
***
- Лерка! Завтра воскресенье!!!
- И что?
- Как что? Лера…
Ты знаешь, эта твоя сдержанность… уже даже не смешно. Может, хватит?
- Не понимаю о чем ты.
- Все ты понимаешь!
Ау! Не уходи, когда я с тобой общаюсь!
- Я хотела повторить морзянку. Будешь со мной?
- Издеваешься?
- Ну и ладно, - несмело передернула плечами. Раздраженно скривилась. – Если что, я в библиотеке.
- Лера, ты хоть понимаешь, что сейчас больше похожа на зомби, чем на обычного… угрюмого человека?
- Мне всё равно.
Прости,
Я спешу.
- Дура!
***
Едва потух свет, едва зашторили портьеры будничной жизни, как безумие, гадкой, мерзкой змеей стало извиваться в голове.
Бог мой, мне как-то неприятно,
… противно? Нет, не то.
Страшно! Да. страшно… ехать завтра.
Больше всего я не хочу его видеть. Ведь только он, он! Мой Данила может вернуть мне чувство того, что живу, что не сплю.
А я … а я не хочу этого. НЕ ХОЧУ!
Мне понравилось жить под пеленой, в тумане, в дурмане,
… где приглушенные звуки, притупленные чувства, да и видимость – почти нулевая.
Всю эту неделю я пробыла в каком-то больном трансе, прострации
… но там – ТИШИНА, там - ПОКОЙ! И там… НЕТ СТРАХА.
Там все размеренно и правильно:
Боль – приемлемо, и даже приятно;
Предательство – логично;
Смерть – очень даже… практично.
Там нет чувств. Нет.
И это не кокон – куда может достучаться бренный мир,
в чьей стенке можешь продолбить малюсенькую дырочку… и наблюдать за окружающими.
НЕТ!
Там полная изоляция. Полная герметизация.
Там даже вакууму есть чему позавидовать.
ТАМ РАЙ БЕЗДУМЬЯ И БЕСПЕЧНОСТИ.
И я хочу там оставаться… всегда.
Черт, плАчу…. Я снова плачу, реву. Реву – ведь чувствую, осознаю угрозу своему «Пустынному» миру. Предвкушаю гадкое тепло… для моих льдин.