Враги

 

Втолкнув меня в салон авто, как какую неживую вещь, тут же сама вскочила внутрь и гневно заорала  водителю:

- ГОНИ, мать твою! ГОНИ ОТСЮДА!

Но, бедный, едва мог трезво соображать, напуганный такой резкостью, внезапностью событий.

- ЧЕГО СТОИШЬ? ГОНИ!!! Гони, пока все живы...

 

Но буквально рывок, попытка выжать из машины скорость, как резкий удар по тормозам.

Берн налетел на нас спереди, успешно остановив ход

 (глупый водитель не решился, побоялся его сбить).

Крик, больной, взбешенный крик моего Графа вмиг привел меня в еще большую истерику, разорвав сознание смехом.

 

- ЖАКО! Не смей! ОТДАЙ МНЕ ЕЕ! ОТДАЙ! ОНА - МОЯ!!!
- Берн! Успокойся, ты пьяный! Вы оба пьяные! Прошу, одумайся!

(он колотил, гневно бил с ноги машину, требуя обещанный пир)

- Чего СИДИШЬ, СМОТРИШЬ?!

(испуганно крикнула водителю)

ГОНИ ДАВАЙ!
- Но?

 

Удар, вдруг удар локтем в окно – и рассыпалось стекло на мелкие кусочки. И если бы не «очнувшийся» вовремя от шока водитель, зажавший педаль газа до упора, то одному Богу известно только, чем бы это всё могло закончиться.

Визг шин. Драйв и еще больший приступ моего смеха.

 

- ХВАТИТ РЖАТЬ, ИДИОТКА!  Если он нас догонит, то….

ЧЕРТ! ЧЕМ ТЫ ТОЛЬКО ДУМАЛА?!

 

- Мадам, за нами гонится авто...

(испуганно обернулась та)

- Черт! ДЮАН! Ты мне ответишь за этот ужас!

 

… но мне, мне было глубоко фиолетово на всё происходящее.

 

Время теряло свои привычные рамки, размерность, то растягиваясь, как резина, на длинные километры, то сжимая целые, долгие минуты в короткие секунды. Смех, смех и разрывное счастье убивали страх, порождая в душе еще больше безумия.

…

Удар, жесткий, сильный удар где-то сбоку, да так… что наша машина отлетела в сторону с проезжей части, к краю моста, как футбольный мяч. Мгновения – и замерли, застыли на месте.

Выскочила, испуганная Дани вмиг выскочила наружу и кинулась к Гееру.

- Прошу, Берн! Молю, перестань!

- Мы сами разберемся. Жако, не лезь. Один раз предупреждаю!

- Она не в себе. Ты что, разве не видишь…

- ЧЕРТ, ЛИВ! Что ты ДЕЛАЕШЬ?!

(истерически завопил Геер и вмиг замер, побледнел от ужаса)

Спешно обернулась и Даниэль.

 

… а я, я уже залезла на перила моста, и, жадно раскинув руки в стороны, пыталась напиться свободою.

 

- НЕМЕДЛЕННО СЛЕЗАЙ!

(гневно завопила Жако и хотела, было, шаг ступить ближе, но я неистово завопила, закричала, протестуя, на мгновение утеряв свой больной смех)

 

- НЕ ПОДХОДИТЕ - СПРЫГНУ!

- Черт, что с ней? Она обдолбанная?

- А ты только заметил? ИДИОТ!

- Мать твою, - нервно сплюнул Геер. Невольно обхватился руками за голову.

Тяжелые секунды – и снова выпрямился, посмотрел на меня. – Оливия, девочка, прошу… слезай оттуда.

 

- Я хочу полетать!

- Нельзя, родная…  – попытка упрашивать,

усердие успокоить, усыпить бдительность –  подойти ближе.

- Я все равно же не убьюсь.

 

- Лив, не надо. Прошу…

- Надо – не надо. Но знали бы вы, как мне уже вся эта чертова жизнь надоела.

Легкое, уверенное движение… шаг назад – и сорвалась, сорвалась вниз.

Схватил…

Успел схватить меня за руку. Мой Геер жадно уцепился, как клещ, за кисть мою и пытался вытащить.

- Лив! Дай мне вторую руку! Прошу…

А я улыбаюсь, смеюсь, едко хохочу ему в лицо…

Вишу, вишу… как тряпка на вешалке, телепаюсь, как идиотка,

и вся опасность – побоку…

- А ты скажи…

… признайся.

(дразня махнула я рукой, провела подле его, но тут же отдернула – не успел ухватиться)

Признайся, что любишь меня.

 

(нервно сглотнул, молчит)

 

(рассмеялась, невольно рассмеялась я;

попытка дернуть, вырвать свою руку из хватки)

 

- Лив, перестань!

- Признайся!!!

(и снова тяжелые секунды, рассуждения и нервоз)

- Люблю. Безумно люблю…

Лив…

 

Захохотала, захохотала я громко, цинично,

захохотала на всю глотку.

 А затем резко замерла.

 

- А я тебя – НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

Четкое, дерзкое, неожиданное движение, усердие – и свободной рукой разжала его пальцы, вырвала, выдернула свою пленницу из спасительной хватки – и полетела вниз.

 

Глава Двадцать Седьмая

***

Не сразу… открыла глаза, не сразу пустила мир в свое сознание. Сонливость, усталость и ломка во всем теле… просто выводили из себя. Но еще мгновение за и против, и сдавшись несмелому шуму подле себя, - насильно подняла свои веки.

Черт, от солнца глаза вмиг заболели и налились слезами. Зажмурилась.

- Эээ, черт, уберите эту лампочку кто-нибудь!

- Оливия! Ты… ты слышишь меня? Ты как? – вдруг кинулась ко мне Дани, жадно припала к кровати, невольно игнорируя просьбу, мое раздражение.

- Ужасно. Такого похмелья у меня еще никогда не было.

- Какое такое похмелье?

Ты что… совсем ничего не помнишь?

- Нет. А что?

(виновато скривилась)

Я что-то ужасное вытворила?