Друзья

В углу стоял маленький телевизор. На столе – компьютер.

Захлопнуть дверь – и пойти дальше.

В комнате напротив, прямо посредине, стоял огромный черный рояль.

(Лимончик увлекается музыкой?)

В углу – маленькая софа, (или больше это напоминало кресло?)

На стенах – картины: пейзажи, портреты, натюрморты.

 (застучал ключ в замке)

Едва сердце мое не остановилось от испуга – быстро выскочила, как преступник, из комнаты в коридор…

(черт, для меня даже просто наблюдать – уже едва ли не самый страшный грех)

- Привет, - мило улыбнулась я.

- Проснулась уже?

- Да где-то с час назад. Ходила вот… рассматривала твою квартиру.

Не знала, что ты увлекаешься музыкой…

- Да так… Рояль нашла?

- Угумсь…

- Он достался мне от мамы.

(вдруг отозвался Марат, тут же разуваясь и проходя на кухню)

Забрал к себе, сохранил – как  память о ней.

А затем, как-то раз решил все же взяться за эту «арифметику». И пошло-поехало…

(несмело, от неловкости улыбнулась: значит, его мама умерла?)

Черт. Нужно сменить тему – не хочу мозолить старые раны…

…

- Будешь кушать? Сварить тебе пельмени?

- А?… нет, спасибо. Я уже перекусил, - замялся на мгновение. - Прости. Привычка… Обещаю, завтра будем ужинать вместе. Идет?

- Идет, - машинально, на радостях закивала я головой; (черт, и чего я так улыбаюсь, как дурочка?)

- Давай, я подожду. Покушаешь – и мы поедем по твои вещи, а потом -  в магазин.

- Да ладно. Я сейчас же мигом соберусь – и можем…

- Патти…

(с негодованием протянул мое имя)

- Что?

(обиженно, испуганно прошептала я,

едва не краснею)

- Покушай. А затем только мы поедем. Ясно?

(несмело улыбнулась;

молчу)

- Да уж… учить и учить тебя … себя любить.

(невольно рассмеялась я)

- Это бесполезно.

- Посмотрим…

 

Глава Двадцать Четвертая

***

И всё-таки, наверно, зря мы не поехали сперва за продуктами…

… Я же знала, что мать сейчас дома. И то, что начнется – явно душу на месте не оставит.

- Мне, может, с тобой подняться?

- Не, нет. Не нужно.

Жди, пожалуйста, здесь…

Тяжелые шаги по лестнице верх. Глубокий вдох – и позвонить в дверь.

...

Рык, стук, щелчки…

А вот и заплаканное, замученное…

(э-э, о чем это я ?)

Злое лицо матери.

- О, явилась. Одумалась?

(молчу, молчу – ибо будет только хуже)

Быстрые шаги (на ходу разуваясь, выскакивая из своих шлепанцев), иду, рвусь в свою комнату.

- Ты что это задумала?

(и снова глубокий, шумный вздох – вместо слов, едва сдерживаюсь)

Достать из дивана пакеты, сумки, рюкзак…

Распахнуть комод…

- Я тебя спрашиваю! Что это ты задумала?

(резкое (её) движение, шаг ближе –

инстинктивно отдернулась, пригнулась я, но удара так и не последовало)

- Ничего, - (сухо, едва слышно шепчу). – Я поживу пока у друга…

- КАКОГО ДРУГА? ТЫ что? ЧОКНУЛАСЬ? Что ты несешь? АУ, Патриция! ОЧНИСЬ!

- У такого, кому я нужнее, чем тебе.

Резкая пощечина.

(инстинктивно схватилась я рукой, прижалась (холодной) ладонью к пылающему (от боли) месту)

Гневный взгляд ей в глаза.

Тяжелая тишина. Молчание.

(еще секунды – и разворот: я принялась дальше собирать свою одежду…)

Вдруг рывок – и дернула из моих рук пакет,

(порвался тот – вещи посыпались на пол)

- Что ты делаешь? –  не сдержалась (в этот раз) я от крика,  тут же рявкнула ей в лицо. – НЕ ЛЕЗЬ КО МНЕ, И К МОИМ ВЕЩАМ! ЯСНО?!

- А НУ БЫСТРО ПРИШЛА В СЕБЯ!  Что ты вытворяешь? Какие вещи? Какой друг? Что ты делаешь… со мной? А?

- МАМА! - глубокий, шумный вдох, сдерживая ругательства. - Я НЕ БУДУ ДЕЛАТЬ АБОРТ! ПОНЯЛА? Хоть убей меня здесь, а я на такое – НЕ ПОЙДУ! Хочешь выгнать меня из дома,  между прочим, из моего тоже, дома – ВЫГАНЯЙ. Не гордая – УЙДУ!!! Но бить не смей, и нервы трепать тоже. Я НЕНАВИЖУ все те дни, проведенные здесь… Одна только ненависть, нервотрепка, поучения и УНИЖЕНИЯ – Вот что ты мне подарила за все эти годы! ВОТ! 

Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУ!
НЕ МО-ГУ!

И НЕ ХО-ЧУ!

ДОСТАЛА!

ХВАТИТ!

Я ухожу. Буду жить отдельно,

...где угодно, только не в этом аду. Только не здесь. Не с тобой. Не под одной крышей.

 

Разворот – взять новый, целый пакет, сгрести в кучу свое шмотье, запихнуть его в целлофан…

… набить сумку всяким хламом. Уложить ноутбук. Белье, футболки, шорты…

 

Ну что – три торбы…- и весь мой багаж? И вся моя жизнь?

(беглый, едва заметный взгляд на мать – молчит, плачет, глотает мысли, гнев и слезы)

Молчи. Уж лучше молчи – чем,… чем сделаешь только хуже. Схватила сумки – и в коридор. Вскочить в шлепанцы – да долой.

 

- ПАТТИ! – отчаянно закричала мне в спину.

 

Поздно, мама.

Поздно уже что-то говорить, кричать, решать,