Страница 38 из 43
- Пора, - тихо сказал он. Элайя не понимала, что от неё требуется, но встала ему на встречу. Белый Волк забрал сестру, а Сефирус подал руку ей. Девушку развернули из простыней и уложили прямо на землю. Элайя поморщилась, как же это должно быть холодно. Но видимо того требовал ритуал. В свете принесённых факелов мерцали разложенные определённым образом разноцветные кристаллы - те, что забрал Дракон из кабинета Сириджины и другие, что принесли с собой Элмор и Айвион из-за восточных гор.
И Дракон начал песню. На том самом незнакомом языке. Хотя теперь он уже не был незнакомым. Элайя слышала его так, как слышал он. Она понимала, о чём эта песня. Он звал душу Эриэль, призывал её явиться на кончик кинжала, чтобы потом быть перенесённой в родное тело. Элайя подхватила песню. Она чувствовала, что без её голоса Эри не найдёт их. Или не пожелает явиться.
Под давлением рук Сефируса она провернула кинжал, а потом потащила его на себя. Вслед за клинком потянулся полупрозрачный сияющий след - словно тонкая ткань. Дракон, вытягивая его, развернулся и повернул эльфийку вместе с собой. Теперь перед ними лежала обнажённая Эриэль, всё такая же бледная даже в горячем свете факелов. Элайя почувствовала, что Дракон толкнул её под коленками, и почти рухнула на землю. Она опустился следом. Его руки - вместе с её - поднялись вверх. Над кинжалом как флаг развевалась эфирная ткань.
Когда вернулся голос, Элайя так и не поняла. Была вспышка света, ощущение пробиваемой грудины, ожидание брызгов крови. Но кровь не брызнула. А кинжал валялся в стороне отброшенный сильным ударом. А вот свет был всё так же. Были и звуки: песня Дракона, собственный крик и громкий, как удар колокола, вздох Эриэль.
Она проснулась в полной темноте. Можно было ставить состояние на то, что это спальня Сефируса. Их супружеская спальня, которую она уже успела возненавидеть. Больше всего ей хотелось подняться и побежать к сестре - как она там? Порыв остановила крепкая рука мужа.
Под его шёпотом Элайя растаяла как лёд на солнце. Она многому могла сопротивляться, но не звуку голоса, который умеет петь такие песни. И не свету змеиных глаз, в котором сияет нездешний огонь. Она ощутила его объятия. Как же холодно. Ужасно холодно.
И больше никогда не будет хорошо. Элайя видела своё будущее, и оно было ей страшно. Видит ли его Сефирус? Видит ли он её так, как она сейчас - его мысли? О, как же много видит и знает этот Чёрный Драко
н! Если он слышит мысли всех окружающих, какая же там суматоха и хаос?!
Элайя утром проснулась разбитой. С трудом нашла в себе силы встать, одеться. Всё, что её держало - это желание увидеть сестру. Каково же было её разочарование, когда она узнала, что Эриэль всё ещё спит. И проспит не меньше недели. Душе нужны были силы, чтобы снова обосноваться в теле. Маленькая эльфйика была всё ещё бледна, и грудь её от дыхания вздымалась еле-еле, но своим новым, полным магии взглядом, Элайя видела, что она уже жива. Халлгараф нёс при любимой неусыпную стражу, отказываясь покидать её надолго. Лишь из уважения к хозяевам замка спускался к ним на ужин.