Сквозь время

Глянув за гостеприимно распахнутую дверь в ярко освещенный подъезд, я снова сжалась в комок. Тим взял меня за руку и первый вошел в подъезд. Хватка у него была – что надо, поэтому мысли типа «вырваться и убежать» только мелькнув, сразу ретировались.

Ну почему папа живет на первом этаже? За те три шага и пять ступенек, что отделяли меня от родной двери, сердце попыталось смыться дважды: сначала через горло, а потом через другое отверстие, расположенное значительно ниже. И, в итоге, испуганно замерло на месте, забыв о том, что ему, как бы полагается биться и гонять кровь по данному трусливому организму.

Что я ему скажу? «Здравствуй, папа»? А если он меня не узнает? «Извините, обозналась»?

Я в неуверенности остановилась перед новой металлической дверью (такую и тараном не возьмешь), украшенной витыми цифрами один и шесть. Колени подкашивались. Недавно отпустивший спазм, вернувшись, с новой силой продолжил сжимать горло. Тим, посмотрев на меня и поняв, что так медитировать я могу еще очень долго, сам нажал на кнопку звонка. За дверью раздалась мелодичная трель, знакомая еще с детства и, чуть погодя, шарканье тапок. Эти звуки сейчас были для меня самыми прекрасными на свете. Тим, продолжавший держать меня за руку, чуть сильнее сжал ладонь.

Дверь открылась, и из квартиры выглянул… дедушка… Его лицо избороздили морщины, глубокие у рта, и сеточкой у уставших глаз. Голову украшала седина.

- Вам кого? – окинув нас взглядом, спросил он.

Сердце, в последний раз глухо стукнув, совершило головокружительный кульбит и оборвалось, затерявшись где-то в брюшной полости. Я стояла, ни жива – ни мертва, пытаясь сдержать рвущиеся на свободу слезы и хрип из горла, который должен был обозначать ранее задуманное «извините».

Прошла долгая секунда, прежде чем мужчина еще раз посмотрел на меня и его глаза расширились от удивления.

- Вика? – он недоверчиво смотрел на меня. В глазах читалась надежда, перемешанная со страхом ошибиться.

- Папочка! – я вырвала свою ладонь из ладони Тима и бросилась к отцу на шею. – Папулечка, родной мой, любимый!

- Дочка… Я так ждал тебя, все эти годы ждал, и не верил… Ну проходите же, проходите.

Он впустил нас в квартиру. Тим за моей спиной облегченно вздохнул, а я разрыдалась с новой силой.

Мы прошли на кухню. Здесь практически ничего не изменилось, разве что обои поновее и техники побольше.

- Вы, наверное, голодные, – папа начал колдовать у плиты, разжигая конфорку под сковородой. – Я как чувствовал, побольше наготовил.

- Пап, да забудь ты про еду, – я утирала слезы. – Лучше расскажи, как ты тут?

- Как видишь, живу потихоньку. На пенсию недавно вышел. Не то уже у меня здоровье, работать как раньше. А какая может быть жизнь у одинокого старика? Серая и скучная. Лучше расскажи, как ты живешь. С кавалером своим познакомь.

Я, наконец, вспомнила о присутствии Тима, который сидел тише воды, ниже травы.

- Это Тимофей – мой… молодой человек, – глаза Тима на этих словах неуловимо просветлели. – Тим, а это, как ты понял, мой папа – Алексей Степанович.

- Очень приятно! – мужчины пожали друг другу руки.

- Зять, значит? – папа лукаво улыбнулся. – А предыдущий куда делся?

- Не спрашивай… Сама все расскажу…

- Если честно, он мне и не нравился! Скользкий какой-то!

Скользкий – не то слово. Меня больше поразило, что спустя столько времени папа об этом помнил. Это для меня прошло чуть больше месяца, а для него тридцать лет!

Папа все же решил накормить нас жареной картошечкой с грибами, и, пока еда разогревалась, я неторопливо начала свой рассказ. С того самого момента, как видела его в последний раз. Все как раньше, когда мы вдвоем сидели на кухне за чашкой чая и делились друг с другом последними новостями.

Тим не только не нарушал тихую семейную идиллию, но и как-то сразу в нее вписался. Как будто он был здесь к месту… Как член семьи. На папино «зять» он совершенно не обиделся, а вот упоминание о Максе заставило его сжать кулаки.

Я рассказывала все без утайки, зная, что он ничему не удивится. Это для меня магия была в диковинку, а он уже больше десятка лет живет среди этого. Папа молча слушал, в некоторых моментах качая головой и вздыхая.

- В будущее, значит… - задумчиво протянул папа, после того, как я закончила свой рассказ. – То есть, моя маленькая дочь, такая же маленькая?

- Не маленькая, а молодая! – я горделиво задрала носик.

- Да какая ты молодая! Маленькая! – рассмеялся отец. – Знаешь, когда по телевизору рассказывали про покорение новых миров и про открытие магии, я чувствовал, что ни к чему хорошему это не приведет… Но что все будет до такой степени плохо, я даже подумать не мог. Вы уж там аккуратнее.

- Не переживай, все будет хорошо! – слишком бодро и наигранно отозвалась я. И папа это сразу понял…

- Волнуюсь я… - он заново наполнил кружки. – Не за себя. Черт с ним я, я свое пожил, а вот ты…

- Алексей Степанович, я сделаю все, чтобы Вика не пострадала, – заверил его Тим. – Сам погибну, но ее в обиду не дам.

- А вот этого не надо. Боюсь, что если не станет тебя, то она сама жить не захочет, – горько усмехнулся отец. Так что вы уж берегите друг друга.

Мы синхронно кивнули.

- Пап, а у тебя альбом с фотографиями остался?

- А как же! Принести?

- Неси!

Отец прошаркал в комнату и оттуда донеслись шорохи.

- Просканируй его, – шепнул мне Тим.

- В смысле? – я чуть не подскочила от удивления и оскорбления. – Ты на что намекаешь?