Сквозь время

- Помню, милая. Я сразу вспомнил. Еще когда ты позвонила. Сразу после этого. Пробовал звонить сам, а ты недоступна была, – отец улыбнулся так, как умел только он, мягко и как-то по-родному. – Ну что же ты стоишь? Заходи скорее, чай пить будем.

- Папа, папочка! – я с рыданиями кинулась на шею отца. – Я так боялась приходить. Так боялась!

Мы стояли в коридоре, отец гладил меня по голове, пытаясь успокоить. Когда, наконец, мои рыдания стихли мы прошли на кухню, и папа тут же разлил по чашкам крепкий душистый чай.

- Ну, рассказывай, милая, как живешь?

Я рассказала, как обычно, все без утайки. Отец, как обычно, все выслушал. Не перебивая и не задавая лишних вопросов. Вопросы будут потом, и, надеюсь, не о моем психическом здоровье.

- Интересно там у тебя. Жаль, я уже староват для таких приключений.

- Так ты мне веришь?

- Конечно, верю. Ты же меня никогда не обманывала.

- Никогда… А ты тут как? Совсем один.

- Ну что ты, не один я. У меня же друзья есть. Ты есть, хоть и так далеко. Я знаю, что у тебя все хорошо и радуюсь.

- Может, все-таки найдешь женщину, женишься? Все же лучше, чем вот так.

- Не хочу я, ты же знаешь. Я маму твою люблю.

- Знаю, пап, знаю.

- Ты за меня не переживай. Я еще долго проживу. Может, найдешь меня там, в будущем этом. И за подругу свою, Дашку, тоже не переживай. Она скоро замуж выйдет. Все у нее хорошо будет, дочку родит. Сашенькой назовут. Александра Марковна будет. Красивая девочка, на папу похожа.

- А… А ты откуда знаешь?

- Знаю, и все. Не спрашивай сейчас лишнего. Давай просто посидим и чаю попьем, как раньше.

Так мы и сидели, пили чай, молчали. Я потеряла счет времени, как мне было хорошо и уютно в родных стенах с родным человеком рядом.

- Дочь, пора тебе уже.

- Куда пора? Я не хочу никуда. Мне тут, дома хорошо.

- Ты там нужна. А я здесь сам. Справлюсь, не переживай за меня.

Папа встал из-за стола и проводил меня до двери. Я стояла и плакала. Как? Почему я должна уходить? Я же не хочу. Может, и без меня там смогут? Нет… Не смогут. И я это прекрасно знала и понимала.

- А ты, все-таки меня найди. Я ждать тебя буду.

Дверь закрылась за моей спиной, а я так ничего и не сказала папе.

- Я тебя люблю, – сказала я, повернувшись к двери и прислонившись к косяку.

- И я тебя, дочь, – раздалось с той стороны. – Иди, пора тебе.

Лицо заливали горячие слезы. Так я и проснулась, содрогаясь от собственных рыданий. За окном только-только начал заниматься рассвет, но спать мне больше не хотелось. Я пролежала так до самого утра, время от времени всхлипывая и глотая слезы.

Что это было? Сон, навеянный воспоминаниями? Подсознание выдало то, что я так хотела увидеть? Каким же он был ярким! Как наяву. Жаль, что это всего лишь сон.

Весь день я ходила как пришибленная. Кое-как слушала лекции, периодически забывая писать, кое-как работала на полигоне. Постоянно отвлекалась.

- Вика, твою мать! – Тим выдернул меня прямо из-под летящего заклинания, брошенного мне Сашей. – Да что с тобой сегодня?! Ты вообще работать думаешь? Витаешь весь день в облаках!

Я стояла, уткнув взгляд в землю, и невидяще отряхивала штаны, хотя отряхивать там уже было нечего. Я упала на колено и пропахала по твердой, утоптанной земле. На месте удара зияла огромная дыра и содранная кожа.

- Что ты туда уткнулась?! – он продолжал на меня кричать.

Я подняла на него полные слез глаза, и он тут же стушевался. Взгляд со злого переменился на испуганный.

- Больно? Сейчас сходим в медпункт.

- Нет, не больно, – я не могла сдерживать слезы и они катились по моим щекам. – Я могу работать.

- Вижу я, как ты можешь, – пробурчал Тим. – Все на сегодня. По домам. А ты – он в упор посмотрел на меня. – В медпункт! Хотя, какой медпункт из-за этой царапины. Ко мне пойдем. У меня аптечка в комнате была.

- Ага, – я захромала в сторону выхода из полигона.

Ребята, за это время не сказавшие ни слова, так же молча поплелись следом.

- Иди сюда, горе луковое, – Тим подхватил меня на руки. – Не дойдешь же сама.

- Пусти, – вялая попытка сопротивления не принесла успеха. – Я сама дойду.

- Куда ты дойдешь? Сиди уж, и не брыкайся, а то уроню.

Тим принес меня в свою комнату и аккуратно усадил в кресло.

- Штанину придется снять, иначе я не смогу обработать и перевязать рану.

Я безропотно стянула с себя одну брючину. Ногу было больно сгибать, и колено, кажется, слегка припухло. Тим в это время достал и раскрыл аптечку и критически осматривал мое «боевое ранение».