Страница 74 из 173
Небо было чистое, глубокого синего цвета, звезд еще не было, а солнце, словно большой глаз, закрывая свое веко, опускалось за горизонт. Легкий ветерок плясал на верхушках деревьев и словно игривый котенок невидимой лапой дергал за ленты, привязанные к веткам.
Закаты в Венеции были великолепными, если провожать их на крыше библиотеки Лименна, расположенной на аллее "Совиный дом". Ночи же в Венеции бывают оживленнее дней, особенно, на аллеях "Костяных Дров" и "Ночных Бабочек". Сейчас я наблюдала, как солнечные блики тухнут, а их места заменяют разноцветные городские огни. Ставни и двери многих заведений после захода солнца открылись, и в них поспешили, в ожидании приятного времяпровождения, нетерпеливые темные.
У темных считается, что солнце - это глаз Хозяина Начал, который наблюдает за нашими добрыми поступками с неба, а луна - это глаз Хозяйки Порока, и вот она уже высматривает наши проступки и грехи. Хотя это факт останавливает не всех.
- Хейса, я знал, что найду тебя тут.
В ответ я усмехнулась, покачав головой. Если бы я не знала, что он тут меня не найдет, то не пришла бы сюда. На этом месте мы часто провожали закаты, любуясь открывающимся на город видом.
- Светлые волнуются. Ты ушла, ничего им не сказав. Хейса, что происходит?
Лодгарас подошел ко мне, и когда я повернулась к нему, поражено застыл, сразу же все понимая.
Моя рука была перебинтована, но если бинты скрывали ожоги, то отметины на ауре они не в силах скрыть.
- Хейса! - воскликнул он мое имя так, как обычно делал Тибер. Одновременно осуждая и прощая. - Как ты могла дать такую клятву светлому?!
- Не знаю, - ответила я, пожав плечами. - Само как-то вырвалось.
- "Само вырвалось"! - раздраженно передразнил меня друг, после чего подошел, взял мою руки и, заглянув в глаза, с угрозой спросил: - Эйрос Найм?
- Нет, - покачала я головой. - Но прошу тебя: не нужно ничего делать! Мои ошибки, мне за них и отвечать.
Желваки на скулах заиграли, и я даже услышала, как скрипят его зубы.
Ответил друг резко и раздраженно:
- Хорошо! - потом прижал меня к своей груди, одной рукой обняв за плечи, а второй - проведя по волосам. - Но поклянись мне, что больше никогда не поверишь светлым!
- Слишком много клятв для одной недели, - отшутилась я и попыталась отпрянуть, но Лодгарас сильнее прижал меня к себе и тихо заговорил:
- Моя мать была цверрой и, как всякая представительница этого рода, необычно красива. Отец был вампиром, довольно умелым гончаром и работал он на одного хозяина, графство которого находилось недалеко от границы со Светлыми землями. Хозяин был в очень дружеских отношениях с соседом, светлым. Но однажды, находясь в гостях у хозяина отца, светлый увидел мою мать. Мне хоть тогда было десять лет, но я помню, каким вожделенным взглядом человек смотрел на нее... - друг замолк, крепче прижал меня к себе, лицом уткнувшись в мою макушку. - Вскоре, мама исчезла. Отец обвинил в этом светлого графа, за что был выгнан с графства темного за поклеп. Будто его женушка сама сбежала, и он не в тех хоромах ее ищет. Я остался жить у одной бабушки, которая приютила меня. Спустя месяц я узнал, что того светлого убил вампир, которого в скором времени казнили, а потом мою маму нашли в подвале замка у светлого. Там было много цверра. Около двадцати девушек покалеченных, изнасилованных, сломленных, но живых. Хотя слово "живых" относительно подходило им, они "существовали". Светлый обрубил им "корни", поместив ноги в воду.
Я в ужасе вздрогнула, представив себе эту ужасную картину.
Цверры хоть и были полулюдьми, но в первую очередь они были цветами. Это можно было увидеть по пальцам на их ногах, которые словно корни были вытянутые и деревянные. В отличие от людей, цверры не употребляют пищу растения, беря энергию для жизни из почвы. Вот только, если отрубить им пальцы на ногах, то они, словно поломанные цветы, начинают засыхать, превращаясь в тлен. Опустив их ноги в воду, можно только растянуть последние, мучительные крохи жизни.
- Хорошо-хорошо, я клянусь, - прошептала я, пытаясь бороться с подступающими слезами.
Когда-то мне очень хотелось узнать о его жизни до приезда в Темный Рай. Но сейчас я бы хотела эту историю никогда не слышать, потому что знала, чем она должна была закончиться.
- Потерпи немного, - шепнул он мне на ухо, после чего откинул мою голову и впился зубами в шею.
- Лодгарас, прекрати! - закричала я, чувствуя, как жар и боль уходят, передаваясь ему.
Кроме крови и энергии, вампиры могут забирать многое: чувства, эмоции, боль, страдания... и даже чужие ошибки.
- Зачем? - спросила я, когда он меня отпустил, морщась от боли.
- На мне заживет быстрее, - ответил Лодгарас с кривой улыбкой, придерживая обожженную руку за плечо.
- Дай сюда! - раздраженно сказала я, аккуратно разрывая рукав рубахи. После достала мазь из мешочка, привязанного на поясе, и медленно начала натирать ей ожоги, бубня под нос: - Я же сказала, что это мои ошибки. Вот зачем нужно было себя подставлять? На мне бы тоже зажило!