Страница 50 из 173
- Мы сегодня не работаем! - услышав шаги, гаркнула она, а потом подняла голову, увидела меня и поспешно добавила: - А это ты, Хейса? Присаживайся.
Я присела на соседний стул, мимоходом отметив, что бутылка на столе была почти пуста.
- Я ждала тебя, - проговорила она и, звонко щелкнув пальцами, негромко прикрикнула: - Эрин!
- Для чего? - с неподдельным интересом спросила я, наблюдая, как к нам подбегает девушка с подносом в руках.
На стол девушка выставила еще одну бутылку вина, стакан и мешок с деньгами. Потом она поклонилась и поспешно удалилась.
- Это твои, - кивнула хозяйка на мешок, разливая по стаканам вино.
- За что? - нахмурилась я. - Я тебе деньги никогда не занимала.
- Это твой выигрыш, - с ухмылкой ответила демонша. - Ведь ты, в некотором смысле, спала с обеими светлыми.
Я невесело рассмеялась. Теперь было понятно, почему она оставила светлых в моей комнате. И я уверена, мою следующую фразу она тоже просчитала:
- Они мне не нужны, так что лучше раздайте своим девочкам.
Хозяйка кивнула головой, но на ее лице довольства не было, словно эти деньги ее заставляют взять под прицелом лучника.
Демонша взяла стакан в руки, но пить не стала. Просто держала, как будто там было налито не холодное вино, а горячий чай, и поэтому она решила погреть о нагревшийся стакан руки.
- Никогда не думала, что в моем борделе произойдет убийство, - тихо сказала женщина, не поднимая взгляд на меня, - и что это окажется Мотылек. - Хозяйка резко подняла голову и посмотрела мне в глаза тяжелым, ожидающим взглядом. - Он ведь любил тебя! - Она вновь опустила взгляд и продолжила спокойнее: - Я знаю, что ты ему не верила, и знаю, что в твоем сердце живет искра. Вот только тот, кто ее разжег, не сможет ее раздуть, так как он принадлежит другой. И это не ты. Он ошибается.
- О ком ты? Об Илисе?
В ответ она лишь презрительно усмехнулась и закатила глаза.
- Давай, выпьем за Мотылька? - Хозяйка приподняла свой стакан.
Не поднять свой я не посмела.
- За Мотылька.
Наши голоса поддержал слаженный звон хрусталя.
***
По правилам - кого перед смертью увидит покойный, тот и должен сказать приветственную речь для Госпожи Смерти, чтоб она оценила его заслуги. Поэтому на похоронах "слово" чаще всего говорят "шагающие". Я же впервые стояла перед погребальным костром для того, чтоб рассказать о Мотыльке.
На аккуратно сложенном из веток погребальном костре лежал пепел Мотылька, завернутый в зеленый камзол, а рядом бутылка вина и много бронзовых монет - эта подарки встреченным в пути душам. Рядом стояли существа: темные мужчины и женщины, пришедшие оказать свое почтение и уважения к покойному. Светлые тоже были здесь, отстраненно стояли по мою левую руку.
Подняв кубок с вином повыше и, собравшись духом, я начала говорить:
- Мотылек был честным темным, он никогда не нарушал свое слово, не предавал и чтил друзей, уважаемо относился к врагам, а его смелости хватило бы на одоления стада единорогов. Он был настоящим инкубом, не одна девушка не уходила от него обиженной и неудовлетворенной. Хорошим собеседником, всегда мог поддержать в нужную минуту и на пирах никогда не падал пьяным под стол. В драках не пользовался лживыми приемами... - Я говорила и говорила о хорошем, и о плохом, ничего не скрывала, чтоб Госпожа Смерть достойно оценила его. - Он не заслуживал подобной смерти, и я надеюсь, что ворота Арна откроются для него, и он смело зайдет в них на поклон к Госпоже Смерти. Так пусть смерть начнется для него весельем! - С этими словами я поднесла кубок к губам и, сделав пару глотков, выплеснула остатки в огонь.
- Пусть смерть начнется для него весельем! - Вторили темные за мной, повторяя традиционный прощальный жест, даже светлые повторили со всеми.
Костер зашипел, а в воздухе отчетливо почувствовался запах вина, и послышался чей-то тихий, словно треск костра голос:
- Он достоин...
***
- Остались бы вы на прощальный вечер, - нахмурившись, сказала хозяйка. - Негоже так уезжать.
- Прости, хозяйка, - ответила я и улыбнулась, кладя на стойку деньги за комнаты. - Если останемся, то придется еще на две ночи задержаться, а у нас времени в обрез.
Бордель гремел, все пили. Тост, за тостом посвящая Мотыльку.