Страница 89 из 247
А теперь он смотрит на меня, кажется, полностью почерневшими глазами, изучая каждый изгиб тела. У меня ощущение, что он все понимает и наслаждается тем, какое желание вызывает, а я на той стадии, когда уже не могу скрывать. Чувства захлестывают с головой и забирают бразды правления у разума. И даже стыд не помогает пробиться голосу разума. Хотя, мне кажется, он стонет вместе со мной. Прогибаюсь в спине, интуитивно привлекая внимание мужчины к груди, которая теперь скрыта только тканью бюстгальтера. Он мне так же кажется лишним, но сама ни за что не справлюсь с ним.
А Элайджа все еще смотрит на меня, я жалобно всхлипываю, желая прикосновений. И мужчина всё же продолжает: склоняется к губам, но не целует, а сам прикусывает нижнюю губу и медленно оттягивает, забирая еще один стон. Я закрываю глаза от удовольствия и понимаю, что так ощущения еще острее, хотя куда было бы более.
Он спускается к моей шее, затем ниже, оставляя цепочку поцелуев, при этом не перестаёт ласкать и одновременно дразнить меня прикосновениями, заставляя стоны становиться все громче, а меня извиваться. Но Элайджа не намерен останавливаться. Поцелуями он спускается до низа живота, где оставляет, судя по ощущениям, пару засосов, а руками проводит по ногам, перебирая пальцами, но одновременно сдерживая меня.
Когда он медленно, дразня, снимает с меня нижнюю часть белья, я прикусываю губу и стону. А Элайджа при этом еще касается внутренних сторон бедер. И каждое прикосновение мужчины отзывается во мне новой волной желания. Мне жизненно необходима его ласка, его поцелуи, он сам. Его пальца поднимаются по ноге, иногда нажимая на какие-то точки, от одного прикосновения к которым я готова кричать его имя. Однако воздуха на такое не хватает, и я просто стону, иногда переходя на приглушенные крики.
Его пальцы касаются там, и я понимаю, что готова отдать, все, что у меня есть, только бы он не убирал руку. Хотя это и смущает, вызывая новые чувства. Однако, похоже, Элайджа и сам не собирается отстраняться. Еще несколько поцелуев, очередной с внутренней стороны бедра, после чего я удивленно распахиваю глаза, чувствуя прикосновение губами в самой чувствительной, на данный момент, части тела.
Я забываю о дыхании, и после такой оплошности приходится делать настолько глубокий вдох, насколько могу. Хотя «глубоким» такой вдох можно назвать с большой натяжкой. А мужчина начинает ласкать меня там, выгибаюсь в его руках и громко стону, сжимая в кулачках одеяло.
Волна за волной во мне возрастает нечто большее. Тепло растекается по телу, заполняя каждую клеточку моего существа. Я громко стону и понимаю, что воздуха не хватает, но не могу прекратить. И постепенно внутри назревает нечто такое, что я могу описать только, как невероятное. Меня с головой накрывает удовольствием, которое тянет за собой мой громкий и чувственный стон, который, кажется, повторяется в моей голове раз за разом, не может же он быть настолько длинным. Внутри все клокочет от непривычных и таких сильных переживаний.
Я ложусь на кровать, неожиданно понимая, что мое тело горит, но одновременно мне не хочется двигаться. Медленно вдыхаю и чувствую, как поднимается грудь. До моих ушей доносится треск ткани, после которого Элайджа нависает надо мной, давая почувствовать его возбуждение. Кашель неловкости остаётся в горле, хочу поймать воздух ртом, когда он целует меня, как оставляет свою метку, которую я с благодарностью принимаю.
Пальцы мужчины перебирают мои волосы, и я чувствую приток сил – и обнимаю его, вцепляясь пальцами и наверняка оставляя следы. Но таким образом только выражаю свои чувства. Поднимаю одну руку и сама запускаю пальцы в его волосы. Пусть короткие и своенравные, немягкие, но для меня. Мой Элайджа. Ловкое движение его пальцев – и последний предмет моей одежды, бюстгальтер, отправляется восвояси, хотя это не помогает восстановить дыхание, о котором я с периодичностью вовсе забываю. Он устраивается между моих ног и опирается одной рукой, второй поддерживает за голову, притягивая к себе. Я чувствую, что возбуждение вновь усиливается, причем еще стремительнее. И я сама пытаюсь прижаться к нему.
Мужчина отпускает мои волосы и опускает руку, проводит по груди, дальше по животу, нажимает внизу – и я кричу через поцелуй. От одного этого прикосновения я готова на все, только бы меня, перестали мучить. А Элайджа продолжает измываться, спускаясь пальцами к промежности, проводит медленно там и отрывается от моих губ, слушая мой стон. Но все же вновь целует меня.
Я расслабляюсь в его руках и только на задворках затуманенного сознания отмечаю, что рука мужчины переходит на мое бедро, затем к пятой точке.
Неожиданно тело пронзает боль, и сразу все ласки и тепло, которое дарят его руки, забываются. Я пытаюсь отстраниться, но Элайджа не пускает. На глазах наворачиваются слёзы, и я всхлипываю, но мужчина отвлекает меня, целует и ласкает, шепчет что-то. И постепенно неприятные ощущения уходят, затухают, давая почувствовать вновь нечто новое. Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что сама хочу двигаться. Делаю первое неловкое движение, вызывая тихий смешок у Элайджи. Он поддерживает меня и начинает двигаться сам, но уже на первых толчках я чувствую мурашки, бегающие по спине и не только.
В этот момент в мире были только мы. Я бы не могла ни с чем сравнить эти чувства. Чувство полной принадлежности тому, кого любишь. Особенный, чувственный способ показать свою любовь. Нечто высшее и чувственное. Проявление искренней любви.
***
На утро усталость, но почему-то приятная, растекается по всему телу. Сейчас бы хороший массаж, хотя я его недолюбливаю. Трогают тут всякие, массажируют и еще говорят, чтобы расслабилась. Сегодня просто маленькое исключение. Причем, я никак не могу припомнить, из-за чего может быть такое состояние.