Страница 194 из 247
Вдыхаю затхлый воздух кладбища, вызывающий кашель. Не сдерживаю себя, прикрыв рот рукой. Приличия, чтобы им пусто было где-нибудь в книге по этикету. Пусть запылится там, пусть только…
Дальше я замечаю движение в топе! Первая реакция – бежать в обратную сторону. Вдруг, поднятые начали приходить в себя и надо срочно бежать? Но затем я понимаю, что движение носят локальный характер. Кто-то пробирается через стоящих мертвецов. Даже вспомнить не хочу их прикосновения! Но стоит только подумать об этом, как воспоминания «любезно» всё подкидывают. Бр-р, мурашки по коже, и под неё забираются.
Вновь смотрю в том направлении, где есть движение. Кто-то продвигается в толпе, совершенно точно.
Не раздумывая, я спрыгиваю с ящика, который не смог стать для кого-то последним пристанищем и стараюсь бежать в том направлении, где заметила движение. Поднятые передо мной начинаюсь стремительно расходиться, создавая коридор, по которому я сначала иду неуверенно, но постепенно ускоряюсь и в результате бегу. То, что ноги заплетаются, меня нисколько не волнует. Каким-то образом я так и не падаю, поэтому продолжаю. Откуда только силы берутся? Всё же, наверное, надежда – великая сила. Появится хотя бы её лучик – и человек становится способным на всё, что угодно, на любые свершения.
Но я всё бегу, а надежда постепенно затухает, вместе с её светом уходят и силы, которые ещё совсем недавно проснулись во мне. Скотта всё нет и нет. По моим подсчётам мы должны были бы уже встретиться, я же старалась двигаться к нему. Может, я сбилась с дороги? Или мне всё же показалось? Игра больного воображение и принятие желаемого за действительное. Но ведь движение же было! Или… Не знаю, я уже не в чём не уверена.
«Не сдаваться! – даю себе установку»
И подбегаю к очередному ящику, хорошо, что он оказывается вновь близко. Взбираюсь без задней мысли и осматриваюсь. И никакого движения. Совсем! Кольцо жжёт всё сильнее, но я только отмахиваюсь от неприятных ощущений. Стерплю. В руках я всё равно не смогу удержать – дрожат слишком сильно.
Совершенно неожиданно меня кто-то хватает за запястье. Я реагирую быстро: разворачиваюсь и бью второй рукой по руке того, кто схватил меня. Не сразу, но меня отпускают, а затем вновь перехватывают, теперь за обе. Звон в ушах, словно, становится сильнее. Я стараюсь вырваться, бью уже ногой по ступням. Интересно, как поднятые реагируют на их избиение? Или никакой реакции, всё равно уже того? На эмоциях я ничего вокруг себя не вижу. Но вот зрение начинает восстанавливаться. И я вижу перед собой не какого-то поднятого, а Скотта!
От облегчения всё тело расслабляется, и я оседаю, так бы и легла на ящик, если бы парень меня не удержал за руки. Он жив! Не важно, в каком состоянии одежда и сколько ссадин, у меня наверняка состояние не лучше, но, главное, что жив.
Парень не пытается что-то сказать, видимо, у самого еще звон в ушах. Когда я уже стою собственными силами, парень показывает вокруг, явно подразумевая вопрос – что происходит? Сама не понимаю, что именно. И чувство, что нельзя показывать кольцо, остаётся. Впервые с момента паники доктор говорит почти твердо – нельзя. Но слушать его сейчас я уже не могу и не хочу. Необходимо выбираться, а там разберусь. Потом. Это только колечко, украденное, правда, но я же и на место вернуть могу.
Поднимаю руку, показывая маленькое украшение Скотту. Он смотрит на него несколько секунд, изучая, затем кивает каким-то своим выводам и начинает осматриваться. Вскоре показывается куда-то – я смотрю в том направлении и вижу ворота. Нас хотя бы тащили в нужном направлении. Небольшое, а везение.
Скотт показывает двумя пальцами, что нам нужно будет бежать. Я согласно киваю и стараюсь крепче взяться за его руку. За что получаю ободряющий взгляд, который так и говорит – все будет хорошо. И нет ощущения пустых слов. Этот парень не тот человек, который будет говорить что-то только для самих слов. Его уверенность частично передаётся мне – и мы спрыгиваем с ящика, бежим в направлении ворот. Кажется, парень разделяет мою мысль о том, что неизвестно, сколько ещё будет действовать кольцо.
Бег в таком состоянии оказывается на удивление продуктивным. Но я осознаю, что если не буду бежать сейчас изо всех сил, тогда просто не доберусь до места, а быть ещё более тяжёлым грузом для Скотта не могу. Это роскошь, которой не обладаю.
Несколько раз спотыкаюсь, но Скотт не даёт мне упасть. В свою очередь, могу сказать, что и мне удаётся пару раз удержать парня, когда того «заносит». Что ни говори, а эта затянувшаяся и богатая на впечатления прогулка оставила свои следы. Мне начинает мерещиться, что мертвецы отходят от странного гипноза кольца, постепенно вновь переходя в наступление. Я же стараюсь убедить себя, что это только воображение в коктейле со страхом.
Очень надеюсь, что это именно так.
Когда впереди показываются ворота, я готова закричать от радости. Если бы не сбившееся от бега дыхание, так бы и сделала. Но вместо этого только делаю болезненный вдох.
Скотт отпускает меня и сам практически врезается в ворота, я «торможу» коленями в осколки. Разбиваю те, но не чувствую боли, просто понимаю, что целыми после такого они остаться не могут. Однако при общем состоянии, это кажется такой мелочью. Я тут, вообще-то, никак дыхание не могу восстановить. Так уж, разбитые коленки – детские шалости. И просыпающийся голос доктора в голове меня в этом не убедит. Вообще, буду его меньше слушать. Надо же! Сам запаниковал, сам меня оставил на растерзание истерики, а теперь пытается что-то внушить? Нетушки!